С Цоем по Питеру. Путеводитель: адреса, даты, события - Максим Владимирович Иванов

не знаменитая «Камчатка», а богом забытая маленькая кочегарка на правом берегу Невы по адресу Октябрьская набережная, 28а. В 1980-е здесь располагались несколько складов от разных организаций, в том числе нужный нам объект. А именно склад № 1 цеха № 2 тароремонтного завода № 1 объединения «Лентара».

Об этом месте работы Виктора нам прежде всего известно из воспоминаний Марьяны в повести «Точка отсчета»: «С одной стороны кладбище, с другой – парк, а вокруг какие-то руины, где стаями бегали бродячие собаки. Огромный пустырь был завален деревянными ящиками, в центре стоял сарай, половину которого занимал сторож, карауливший ящики, а половину – кочегар, который топил котел, чтобы сторож не замерз. Причем топил теми же ящиками, которые сторожил сторож».

Мне повезло познакомиться с людьми, работавшими с Виктором Цоем в той самой котельной. Это Владимир Елагин и Сергей Костян, сменщики Виктора. В частности, Владимир Елагин вспоминает следующее: «На этом складе ремонтировали ящики для овощей. Рабочие стучали молотками под открытым небом в любую погоду – зарплата у них была сдельная. Зимой они обогревались, сжигая ломаные ящики в железных бочках, в дождь промокали. Кочегарка и нужна была, чтобы рабочие могли в тепле переодеться и чтобы спецодежда за ночь высохла. Еще отапливалась маленькая комнатушка, где днем сидел завскладом, а ночью сторож, который охранял пирамиды отремонтированных ящиков. В качестве топлива для котла тоже использовались ящики и отходы от производства тарных дощечек». То есть не совсем верно, что кочегары топили печь ящиками со склада. Скорее, тем, что от них оставалось. Излюбленным топливом были неремонтопригодные ящики из-под марокканских апельсинов. Такие ящики делались из шпона, и, если набить их стружкой и прочей горючей мелочью, они прекрасно тлели в топке на протяжении семи часов, поддерживая нужную температуру. Ящики идеально подходили по размеру к топке. Ставишь три таких ящика в топку – и занимаешься своими делами.

Владимир Елагин продолжает: «Схема оформления на работу была такая: нужно было приехать на склад, найти заведующего, которого звали Сергей Палыч, написать заявление. После того как Сергей Палыч подпишет заявление, каким-то образом добраться до Дачи Долгорукова (сейчас это улица Латышских стрелков), транспорт туда не ходил, и, получив подпись старшего мастера цеха, ехать в отдел кадров завода на проспект Седова. Никакого обучения не требовалось, достаточно было, чтобы кто-то из кочегаров сказал Сергей Палычу, что ты справишься. Ну, еще пройти инструктаж по пожарной безопасности – это на заводе, при оформлении в отделе кадров. Должность кочегара официально называлась «машинист котельной», так и в трудовую книжку записывали. Ставка машиниста котельной была 100 рублей. Если отработать все смены по графику, на руки получалось 100–110 рублей. Раз в три месяца давали премию – рублей тридцать, если не было жалоб на работу котельной».

Пустырь, о котором вспоминает Марьяна, действительно был. И не просто пустырь, а с прудом, в котором водились раки. Пруд давно высох, на его месте огромная воронка. Что касается бродячих собак, на самом деле собаки были местные, прикормленные, вовсе не дикие. Вожака звали Шакал. Его спутницу – Найда. У них, естественно, появлялись щенки. Все это семейство и других собак подкармливали кочегары и сторожа.

Котельная представляла собой железобетонный блок-секцию. Вход с торца. Кочегары пристроили деревянный предбанник, где хранили запасы дров на ночь. Впрочем, лучше один раз увидеть. Владимир Елагин специально для нас нарисовал по памяти эту кочегарку. Рядом с ней находился деревянный барак 20 на 25 метров – собственно цех, где сколачивали ящики.

Цой заступил на работу в ноябре 1984 года. Сергей Костян вспоминает, что их общий знакомый Александр Стенинг спросил: не возьмете ли на работу музыканта? Начальник не возражал. Договорились о встрече. Сергей встретил Цоя, и они пошли по кабинетам подписывать бумаги. Цой был одет в черное пальто, на шее белый шарф, на плече сумка. Виктор рассказал, что несколько месяцев провел в Крыму, так что теперь срочно требовалось устроиться на работу, ибо грозила статья за тунеядство. Владимир Елагин вспоминает о первой встрече с Цоем так: «Виктор уже ждал меня в дверях кочегарки. Мы познакомились. На вопрос, чем он занимается, Цой ответил – музыкой. Не помню точно, была ли у него с собой в тот раз гитара. Вроде бы нет. Только сумка. А так он был в образе – черный плащ присутствовал». Владимир вспоминает, что Цой обычно сидел в кочегарке за столом, на котором лежали сигареты, стоял стакан с чаем («сигареты в руках, чай на столе»). В предбаннике грелся пес Шакал. По воспоминаниям Владимира, Цой не то чтобы ленился, но лишних движений старался избегать. Поэтому выплескивал заварку через дверь предбанника, попадая на спящего Шакала. Тот выскакивал на улицу, но уже через несколько минут возвращался. Цой попросту забывал про пса.

Вообще, эта котельная преподносит сюрпризы. До того как туда устроиться, Владимир Елагин работал водителем в Ленинградском цирке, где познакомился с Марьяной Родованской.

Все кочегары были плюс-минус ровесниками. Владимир до знакомства с Цоем бывал в рок-клубе и знал про группу «Кино», тогда еще не слишком известную, но вполне на слуху. Коллектив кочегаров подобрался, что называется, «из своих» – и в дружеском, и в культурном плане. Кто-то увлекался музыкой, кто-то живописью, переводами, эзотерикой, литературой. Это не было случайностью – в котельную устраивались через друзей и знакомых. Правда, было и исключение. К примеру, одним из сменщиков Цоя был бывший фронтовик, бывалый мужчина лет шестидесяти – Василий Азов. Он очень невзлюбил Цоя и наотрез отказался с ним работать. В итоге начальник, Сергей Палыч, «развел» смены так, чтобы Цой с Азовым не встречались. Василий Азов служил в разведке. Был в плену. Затем, освободившись в 1945 году, сражался на японском фронте Это не прошло для него даром, и спустя годы, повстречав на работе молодого парня-азиата, Азов не выдержал. Вот и прозвучало: «Я с этим китайцем работать не буду».

Был там еще один персонаж – «веселая бабка», которая якобы учила Цоя играть на балалайке. Звали эту даму Антонина Андреевна, она охраняла склад. Об этом, в частности, вспоминает Сергей Фирсов, а вот сменщики Цоя бабку помнят, но балалайку – нет.

О Цое его коллеги вспоминают как о вполне ответственном работнике: «Не халявил», работал как все. Даже в новогоднюю ночь с 1984 на 1985 год. Владимир Елагин говорит, что Цой мог бы отпроситься, но не сделал этого. Конечно, в ту ночь он был не один, а с гостями – Марьяной, Сергеем Фирсовым, Дианой Сюч, Игорем и Людмилой