Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Которые все равно оказались хуже устаревших русских, так? Как и вся ваша новейшая армия?

— Ваше Императорское Величество, Мать Поднебесной, — неожиданно заговорил старший евнух Ли Линьян. — Разрешите сказать?

Обычно общение даже высших чиновников с Цыси шло только через него и других евнухов, но сегодня гнев был выше традиций. Ли Линьян, лично возвышенный Цыси, стоял в сторонке все это время, но вот решился подать голос… Интересно, ради кого?

— Говори.

— Вчера вечером несколько рот русских ушли на юг, чтобы захватить башню радиосвязи, что нам строили англичане. И вот ровно десять минут назад Асиньоро Икуан получил личную телеграмму от старого друга.

— От кого?

— От генерала Макарова.

Цыси посмотрела на бледного чиновника немного другим взглядом. Он сыграл на руку англичанам, он втравил ее и Китай в неприятности, и пусть тем же русским это тоже будет дорого стоить, но… Ли Линьян только что напомнил, что Икуан был связан не только с Лондоном.

— Пусть прочитает, — решила Цыси.

— Ваше Императорское Величество, — до этого хранивший почтительное молчание советник Чжан Чжидун не выдержал. — Стоит ли даже читать письма от тех, кто нанес Китаю столь серьезное оскорбление? Великие державы вывели своих солдат на улицы, на нашей стороне сейчас и Франция, и Германия, и Англия, и САСШ. Россия никогда не решится пойти одна против всех.

Цыси вздохнула. Иногда реформаторы были полезны, а иногда их наивность просто утомляла.

— Россия на нас и не нападает. Санкт-Петербург делает вид, что ничего не знает, и в крайнем случае… Просто извинится. И нам придется принять эти извинения, даже если от Запретного города останутся одни руины! Читайте письмо, — она увидела, как Икуану принесли телеграмму, и поспешила поторопить его, чтобы тот не успел ничего просмотреть заранее.

Иногда важны не только слова, но и эмоции того, кто их читает. Первые эмоции, честные, как слеза только-только выданной замуж девицы.

— Дорогой друг… — начал Икуан, и его голос дрогнул. Еще бы, после таких слов его голова могла разом покинуть шею, но сегодня Цыси не будет спешить.

— Дорогой друг, — Икуан собрался с силами и продолжил. — Я слышал, что Китай, забыв историю про данайцев, последовал совету ядовитого английского языка и попал в неприятности. Мне очень жаль, что при дворе мудрейшей Цыси в отличие от тебя еще немало тех, кто не понимает столь очевидных истин. Но я всегда любил Китай, ценил его историю и то величие, которого он рано или поздно достигнет, поэтому хотел бы предложить свою помощь в решении этого недоразумения.

— Как он смеет! — прохрипел Чжан Чжидун.

— Помолчи, — махнула ему Цыси и кивнула Икуану. — Читай дальше.

— После неудачи Бэйянской армии стало очевидно, что немецкие инструкторы и английское оружие — это то, что могло бы помочь в девятнадцатом веке, но бесполезно в веке двадцатом. Поэтому я хотел бы предложить тебе и Пекину пятилетний контракт, по которому Новая Конфедерация вооружит и обучит те 6 дивизий, что как раз решили у нас задержаться, но сделает это по нашему образцу и нашим оружием. Расценки прилагаю и заранее прошу прощения, но первым траншем нужно будет оплатить не меньше тридцати процентов от общей суммы.

Икуан опустил телеграмму, показывая, что на этом основное сообщение закончено.

— Это немыслимо! — снова возмутился Чжан Чжидун. — Он делает вид, что ничего не случилось! А еще… он фактически вымогает репарации, словно они победили!

— А они действительно победили, — никто кроме Цыси не мог это сказать, а вот она… Могла.

На ее век уже выпало немало унижений, и старая императрица научилась принимать удары судьбы. Вот только в предложении русского генерала была не только горечь очередного поражения. Он предлагал выход! Спасти город, спасти репутацию, без которой династии Цин было не удержать власть.

Никаких долгов перед европейскими державами, возвращенные пленные и спасенные раненые — и это будет именно ее, Цыси, победа. А что касается сделки… Да, русским — именно им, как бы они ни прятались за свою Конфедерацию — придется заплатить золотом. Зато она получит солдат вроде тех, кто чуть парой полков не взяли Пекин. На этом фоне броневики, что поставили на колени САСШ, или же другое чудесное русское оружие было не так уж и важно.

А золото… Золото найдется.

В конце концов, за то, чтобы посмотреть на вытянувшуюся морду сэра Харта и его хозяев, можно заплатить любые деньги.

* * *

Францу-Иосифу было уже 75 лет, но не возраст, а врожденное, как он сам его видел, чувство справедливости делало его главным консерватором империи. Соглашение 1867 года или же Компромисс — это договор, который превратил Австрийскую империю в дуалистическую монархию Цислейтании и Транслейтании и подарил Венгрии собственное правительство с парламентом. Огромная уступка, которую всего после тридцати восьми лет венгры успели позабыть…

В прошлом году, впервые с подписания договора, выборы в Венгрии выиграла националистическая партия Ференца Кошута, и пусть пока через генерала Фейервари удавалось переносить созыв нового парламента, но… Венгрия и Будапешт с каждым месяцем кипели все больше. Английское предложение — решить кризис за счет напоминания о русской угрозе — сработало лишь частично.

Чрезвычайное положение и единая армия позволили навести порядок, газеты и радио разогрели людской гнев, но… Русские ускользнули, и эти игры в кошки-мышки уже начинали раздражать. Не столько даже Франца-Иосифа — сам он был согласен с начальником штаба Беком-Ржиковским, что эта погоня дает австрийской армии столь нужный ей опыт — но обычных венгров, по чьим землям и гуляли русские и австрийские полки.

— Говорят, броневики Шереметева видели всего в ста километрах южнее Будапешта, — Агенор Голуховский, поляк, занимающий пост министра иностранных дел с 1895 года, поджал губы.

Очень хороший политик. Именно его соглашения с Россией по Балканам в 1897 и 1903 годах помогли снизить накал противостояния. Он же договорился с Италией о разделении сфер влияния в Албании. А вот потепление отношений с Англией, которые тоже были его заслугой, что иронично, в итоге вышли Голуховскому боком.

И вот теперь он видел, как тщательно поддерживаемое им равновесие начинает рушиться, и злился, как может злиться только образованный человек. Тихо, яростно и с готовностью совершить какую-нибудь явную глупость, на которую он бы никогда не решился в обычной жизни.

— Укрепления Будапешта им не прорвать, — Бек-Ржиковский поспешил нарушить повисшее молчание. — А даже если и попытаются, то разве это не станет лучшим напоминанием для Венгрии, кто им друг, а кто враг?

Франц-Иосиф кивнул. Хорошее замечание.

— А если они не будут нападать в лоб? Это же русские, они способны на