Дополнительная квалификация преступления: общие и специальные вопросы. Монография - Александр Зацепин

Одними авторами позиция практики была поддержана186 и продолжает поддерживаться после введения в ч. 1 ст. 17 УК РФ исключения из совокупности преступления187, хотя в некоторых случаях – с оговоркой о необходимости внесения соответствующих изменений в закон188. Другие и ранее стояли за квалификацию сопряженных преступлений лишь по соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ189 и стоят за нее после упомянутого нововведения190.

Основная позиция практики и согласных с ней доктринальных воззрений вызывает обоснованные, на наш взгляд, возражения у ее противников по трем основаниям. Речь идет об этимологии, логике и законе.

Во-первых, слово «сопряженный» в русском языке понимается только как «взаимно связанный, сопровождаемый чем-нибудь»191, а не включенный во что-то другое. Отсюда за преступление, сопряженное с убийством, при квалификации по совокупности уголовная ответственность всегда наступает дважды (сначала в составе убийства, затем самостоятельно). Это противоречит ч. 2 ст. 6 УК РФ, установившей, что «никто не может нести уголовную ответственность дважды за совершенное преступление».

Во-вторых, состав убийства, сопряженного с другим преступлением (а не самого убийства – ч. 1 ст. 105 УК РФ), явно включает сопряженное преступление в себя. В п. «в», «з» и «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, помимо умышленного причинения смерти другому человеку, имеются, как и в ст. 126, 206, 162, 163, 209, 131, 132, те же самые объект и объективная сторона, субъект и субъективная сторона. Тем самым, несомненно, что убийство, сопряженное с соответствующим преступлением, – целое, а само сопряженное преступление – часть. Конкуренция части и целого, таким образом, вопреки иному мнению192, налицо со всеми вытекающими для дополнительной квалификации преступлений последствиями.

В-третьих, в настоящий период квалификация сопряженных преступлений по совокупности противоречит уголовному закону, по существу подтвердившему противоположное мнение. Уголовно-правовую оценку таких преступлений без учета того, что названо в ч. 1 ст. 17 УК РФ исключением, не осуществить.

В-четвертых, в отличие от конкуренции общей и специальной нормы на конкуренцию части и целого оказывают влияние нормы Общей части Уголовного кодекса. Помимо статей Особенной части уголовного законодательства, предусматривающих составы оконченных преступлений, рассматриваемая конкуренция может иметь место между составами, предусматривающими неоконченные и оконченные преступления. А. С. Горелик в связи с отсутствием в таких случаях признаков сложного состава преступления говорит не о конкуренции, а о поглощении составов преступлений193. В то же время, на наш взгляд, он не прав, ибо при конкуренции части и целого дело не в простоте или сложности составов преступлений, а в полноте или неполноте охвата ими содеянного.

Конкуренцию части и целого между составами, предусматривающими неоконченные и оконченные преступления, в теории представляют в трех видах. Речь идет о такой конкуренции в рамках одного и того же состава преступления, разновидностей одного и того же состава и разных составов.

Выделение конкуренции между приготовлением к преступлению и покушением на преступление, а также неоконченным и оконченным преступлением в рамках одного и того же состава194, по нашему мнению, не основано на законе. Согласно ст. 30 УК РФ, пока идет речь об одном преступлении, деяние не способно содержать признаки приготовления к нему и покушения на него или приготовления к нему и оконченного преступления либо покушения на него и оконченного преступления. Неоконченные преступления тоже окончены195. Только приготовление к преступлению окончено созданием соответствующих условий (ч. 1 ст. 30 УК РФ), а покушение на преступление – действиями (бездействием), непосредственно направленными на совершение преступления (ч. 3 ст. 30). После любого неоконченного преступления никакого развития преступления нет, а, значит, нет и конкуренции196.

Для квалификации преступлений при конкуренции норм с оконченной и неоконченной преступной деятельностью, содержащих признаки разных составов преступлений, формулируются разные правила. По мнению Л. В. Иногамовой-Хегай, «следует отдавать предпочтение той норме, которая полнее в оконченном преступлении»197. В. Н. Кудрявцев считает, что «более полной может быть и норма о неоконченном преступном посягательстве»198.

Практика идет по своему пути. В одних случаях она квалифицирует содеянное как неоконченное преступление, а в других – как совокупность преступлений. Так, в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 разъяснено: «Если лицо подделало официальный документ, однако по независящим от него обстоятельствам фактически не воспользовалось этим документом, содеянное… должно быть квалифицировано в соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ как приготовление к мошенничеству, если обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умыслом лица охватывалось использование поддельного документа для совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 или ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Если лицо использовало изготовленный им самим поддельный документ в целях хищения чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием, однако по независящим от него обстоятельствам не смогло изъять имущество потерпевшего либо приобрести право на чужое имущество, содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК РФ, а также ч. 3 ст. 30 УК РФ и, в зависимости от обстоятельств конкретного дела, соответствующей частью ст. 159 УК РФ»199. Не трудно заметить, что разница в квалификации преступлений в приведенных случаях предопределена всего лишь видом неоконченного преступления, что вряд ли правомерно.

Напротив, в постановлении того же Пленума от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» наличие совокупности преступлений признано и при приготовлении к преступлению. В п. 18 сказано, что «в случаях хищения либо вымогательства огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также их ношения, хранения, приобретения и изготовления с целью совершения другого преступления, содеянное должно квалифицироваться как совокупность оконченного хищения оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств, незаконного их ношения, хранения, приобретения или изготовления и приготовления к совершению иного преступления, если ответственность за это предусмотрена законом»200. Аналогичный подход бытует в литературе201.

Не стабильна практика и при конкуренции части и целого между составами, предусматривающими неоконченные и оконченные преступления, в рамках разновидностей одного и того же преступления. С одной стороны, на основании п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (в редакции от 6 февраля 2007 г.)«в случаях, когда лицо, совершившее грабеж…, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать соответственно по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по пункту «б» ч. 3 ст. 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере…»202. Квалификация в соответствии с фактически причиненным ущербом по ч. 1 или 2 ст. 161 УК РФ была бы недостаточной, ибо умысел по содержанию окажется полнее совершенного преступления.

С другой стороны, в п. 5 постановления от 27 января 1999 г. № 1 тот же Пленум сначала обоснованно разъяснил, что «убийство одного человека и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление – убийство двух лиц. В таких случаях независимо от последовательности преступных действий содеянное следует квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ»203. Данная позиция практики в литературе находит поддержку204.

Между тем в описанной Пленумом Верховного Суда РФ ситуации ссылка на ст. 30 УК РФ, на наш взгляд, выступает достаточным свидетельством ненаступления смерти именно двух лиц, т. е. совершения неоконченного преступления. Если умысел в данном случае един, он по содержанию полнее совершенного преступления и квалификация по ч. 1 или 2 ст. 105 УК РФ является явно излишней. Тем самым совокупность преступлений отсутствует, и убийство подлежит квалификации исключительно по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ205.

Правда, в теории высказаны мнения о том, что при упомянутых условиях, если нет других квалифицирующих признаков, «все содеянное образует простое убийство и квалифицируется лишь по ч. 1 ст. 105 УК РФ»206, или подпадает под признаки п. «а» ч. 2 ст. 105 УК207, или «может быть квалифицировано по ч. 1 или 2 ст. 105 УК… и по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 или 2 ст. 105 УК…» без «ссылки на п. «а» ч. 2 ст. 105 УК…»208. Они еще больше не согласуются с действующим уголовным законодательством, чем оспариваемая практика, ибо «первое не охватывает юридической оценкой факт посягательства на другого человека, второе не учитывает, что его смерть не наступает, а третье игнорирует единый умысел на убийство нескольких лиц»209.