Пилигримы войны - Константин Горин

На пороге появился Нестер. Лицо в крови, припадает на одну ногу. Его потащили за дом, в темноту. Тут же выскочил Чуха, заорал на мужиков:

– Где, суки, четвертый! Урою всех!

Мужики переглядывались. Двое, волочившие связанного Нестера, остановились, смотрели на беснующегося Чуху непонимающими взглядами.

– Так четыре же, Чуха! Троих, эта, в баню, один вон он.

– Рот закрой, мурло! Пятеро их было! Пятеро! Где эта сука? – Подлетел к хозяйке, схватил за волосы, ударил об колено лицом. – Где пятый? Пятый где?!

– Не знаю! – Хозяйка мотала головой, зажимая переломанный нос ладонью. – В нужник пошел, да так и не вернулся.

– Я тебя, сволота, в нужнике утоплю!

– Оставь бабу, Чуха!

– Завали хайло! Идите, ищите! Чтоб тут он был! Тут!

Якут чуть сдал назад, спрятался в темноте кустов. Мужики топтались на пороге, гудели недовольно, потом потихоньку трогались с места, ворчали меж собой:

– Да где его теперь найдешь? Свалил небось, и ищи свищи.

Якут хмыкнул – ясно как день, никто искать его не будет. Пошатаются по темноте, сделают вид, будто ищут, а потом разведут руками: искали, мол, везде, как сквозь землю провалился.

На пороге дома не осталось никого. Якут выждал время, беспокойно поглядывая на небо. Нет луны. И еще часа четыре до рассвета. Надо спешить. Сначала Полоз и ребята. Так, в бане, значит. И двое охраняют. Якут достал метательный нож, пожевал губы. Надо бы глянуть на эту баню.

Приземистую деревенскую баньку он нашел сразу. У входа маялись двое местных, но снимать их сразу Якут побоялся. Не потому что не хватило бы сил. Хватило бы. Но поднимать шум раньше времени не хотелось. В приоритетах был Нестер, которого поволокли неизвестно куда.

– Прости, командир. Но вы тут сами, – тихо произнес Якут и бросил метательный нож в окно под самой крышей.

Что-то блеснуло у окна, упало с металлическим стуком.

– Якут!

Полоз встал на колени, пошарил руками по полу. Подобрал нож, сжал его в кулаке.

– Живем, мужики. Якут, слышишь меня?

За стеной стояла тишина. Видимо, Якут сбросил нож и ушел.

– Вот это дело. Ну, пошла жара! – Свят вскочил с лавки, не выдержал, тихо засмеялся. – Теперь повоюем!

– Тихо! – перебил его Полоз, прислушиваясь к разговорам у входа. – Алярм раньше времени не подними.

– Да понял я, Стас.

Полоз подошел к нему почти вплотную. Нож нащупал веревку, основательно обмотанную вокруг запястья Свята. Метательный нож Якута сработал отлично – через полминуты Свят был свободен. Блаженный тяжело дышал под ухом, дожидаясь своей очереди. Свят растер запястья, сжимал и быстро разжимал кулаки, восстанавливая кровообращение. Затем повернулся к Полозу. Тот подставил руки, по дыханию Свята чувствовал, что дело идет.

– Готов. Блажь…

– И дальше-то как? – Блажь потер руки, смотрел на товарищей, как побитая собака. В конце концов, зайти в поселение было его идеей. «В коем-то веке под крышей переночуем. Поспрашиваем, как и что. Нестера перевяжем». Перевязали, мля! Самим бы живыми уйти. Поэтому, пока бесился Свят, он молчал в тряпочку. Хватило ума не влезать под горячую руку.

Полоз осторожно подкрался к двери, осмотрел, кивнул Святу. А затем ударил со всей силы.

– Э, вы чего? – раздался с той стороны хриплый голос.

Охраняют, значит. Теперь осталось выяснить, сколько человек. Один-два – справятся. Тихо сделать можно, тревоги не поднимут. Он ударил еще раз, кивком указывая Святу на дверь. Свят переместился, тогда Полоз забарабанил со всей дури. Расчет был верным – рано или поздно охранникам это должно было надоесть.

– Чего стучишь? Я те стукну!

– Они ж там вроде повязанные? – обозначился второй, голос прозвучал неуверенно.

– Повязанные. Только что-то быстро против «бревна» отошли.

– Эй, там!

Полоз молчал.

– Да я тебе сейчас застучу!

Едва послышался звук отодвигаемого засова, Полоз отступил в тень. И сунувшегося было лохматого мужика встретил удар под горло. Мужик захрипел. Полоз, не давая ему опомниться, резко дернул его на себя. Второй вообще не понял, что случилось. Раскрыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, и получил в солнечное сплетение, согнулся кулем. Спецы действовали быстро. Затащили обоих внутрь бани, связали руки за спинами обрезками веревки. Выскочили за дверь и прикрыли ее засовом.

– Так-то лучше. Посидите тут, охолонитесь.

– Кляп бы им какой. А то очухаются и начнут орать, вся долбучая деревенька сбежится. – Блажь опасливо озирался по сторонам.

– Не очухаются. Во всяком случае, не так скоро. – Полоз примеривал к руке топор, взятый у одного из незадачливых охранников.

– Ну вот теперь и поговорим. – Свят стиснул зубы, поглядывая на неосвещенные окна дома.

– Отставить. Сначала Нестер, – жестко ответил Полоз.

Свят скрипнул зубами, но ничего не сказал. В конце концов, командир был прав.

Чуха жил на окраине деревни. Огорода не держал, скотину тоже. А зачем? И так все дадут трусливое мужичье, покорными баранами кланяющиеся Гвездославу. Тут главное, кровью повязать, и тогда хоть веревки вей. Кровь-то, она сильная, кто хоть раз вляпался, уже не отмоется.

Посмеиваясь про себя над незадачливыми селянами, он вошел внутрь. Мужики сложили найденные трофеи на лавки, и Чуха незамедлительно приступил к осмотру свалившегося богатства. Рюкзаки потрошить, шмотки, это все потом. Да и великоваты они, шмотки-то. Не на него пошиты. А вот оружие – это другое дело.

Оружие он любил. Оно словно уравнивало его вместе с высокими, статными людьми, к которым Чуха, сколько себя помнил, испытывал острую, черную зависть. Поэтому и не было для него слаще, чем ломать таких, заставлять валяться у него в ногах, просить о жизни, которой он никогда не давал. Или всаживать в ногу, из засады, один выстрел, а потом идти незаметно, смотреть, как корежится подстреленный, цепляется за жизнь изо всех сил. Вот забава так забава. А потом подойти к истекающему кровью, услышать «Эй, мужик! Помоги!» и всадить пулю. Наблюдать за агонией, испытывая сладкую дрожь внизу живота.

Конец ознакомительного фрагмента.