Тревожное эхо пустыни - Ольга Геннадьевна Володарская

команде парни, а во главе представительница слабого пола. Я спортивная была, поэтому во всех конкурсах выигрывала. Зная, как я люблю конфеты «Красный мак», ребята наполняли ими кубок. Но Фима захотела подвинуть меня. Поэтому воспользовалась запрещенным приемом.

– Это точно была она? Может, остальные завистницы?

– Намедни она стакан разбила. Осколки собрала, но не все выкинула.

– Созналась?

– Нет. Но и оправдываться не стала. Просто сказала: «Это не я!»

– Фима сделала это, чтобы расположение девчонок заслужить?

– Она со всеми ладила. С одной, поварихой Диной, тесно дружила.

– Значит, вас на место поставить вздумала? Или лучше сказать, свергнуть?

– А может, просто захотела вкусных конфеток? Она любила сладенькое, а нас особо не баловали шоколадом. «Школьные» и «Батончики», кусковой сахар, вот и все лакомства. А тут «Красный мак». И бонусом – победа и дальнейшее расположение девочек. – Она заметила удивление на его лице и рассмеялась. – Чему вы поражаетесь? В женских коллективах и не то бывает. В обычных НИИ, паспортных столах, сберкассах сотрудницы такие диверсии устраивают, что стекляшка в обуви – это детская шалость.

– Еще вопрос. Фима хорошо стреляла?

– Неплохо. Как и мы все. Нас учили этому. Даже машинистки и поварихи на войне должны уметь управляться с оружием. – Лаура развернула конфету «Красный мак». Правдин привез подарочный пакет, чтоб не с пустыми руками. – Не те стали, – констатировала она, откусив. – Я вам нисколько не помогла, да?

– Напротив. Теперь я знаю, кого искать.

– Почему вы ею заинтересовались?

– Есть вероятность того, что эта круглолицая деревенская девчушка превратилась в безжалостную убийцу Фатиму. – Правдин попросил разрешения отсканировать на телефон групповой снимок из альбома. – Но я смотрю на нее и удивляюсь, как эта пышка могла воевать наравне с мужчинами? И выжить, когда здоровенные горцы гибли пачками?

– Фима была спортивной и очень выносливой. Она могла меня одолеть в капитанском конкурсе и без запрещенных приемов, но решила не рисковать.

На этом они беседу закончили. Димон отправился на ЖД станцию.

Приехал он в поселок на электричке, на ней же намеревался возвращаться в город. В Москве он не имел машины. Передвигался на метро, ночами брал такси. При необходимости арендовал авто. Друзья-приятели подтрунивали над ним. А некоторые поражались. Сосед, с которым Димон смотрел футбол под пивко, узнав, что тот собирается за город на электричке, ужаснулся:

– Ты чего, как чмошник поедешь? Давай подброшу, у меня завтра выходной.

– Нет, спасибо. Я люблю электрички.

– Португальские и испанские? Кататься от Барсы до Бланеса? Ты в наших давно ездил?

– А ты?

– Моя нога уже лет десять не ступала на заплеванный пол тамбура.

– Сейчас нормальные пригородные поезда ходят. Там чисто, спокойно, есть туалеты и даже кондиционеры. Прикинь? Как в Португалии.

– Не гони!

– Хочешь, завтра вместе прокатимся? У тебя как раз выходной.

Сосед, естественно, отказался. А Димон с удовольствием прокатился по железной дороге. Он рассматривал пассажиров и пейзажи за окном. На обратном же пути таращился в планшет. Судя по данным, Серафима Сивохина через полгода была переведена в другую часть. По собственному желанию. Оно показалось Правдину странным, поскольку девушка захотела стать санитаркой. Сидела себе в штабе, печатала, участвовала в «Веселых стартах», в музей ходила и вдруг решила стать членом медбригады при десантно-штурмовом батальоне. Это настоящая война. Санитарки в ней наравне с бойцами участвуют. Они раненых с поля боя выносят, рискуя жизнями.

Что же такое случилось с Фимой, что она сбежала из штаба на передовую? Или за кем-то туда отправилась?

Правдин опять изучил списки. В них ответов не нашел. Нужно отыскать еще кого-то, кто лично был знаком с Серафимой, но уже из части № 5140. Там она прослужила еще меньше, три месяца. Но за это время приняла участие в нескольких боях, спасла много жизней. Санитарка Сивохина прекрасно зарекомендовала себя, о чем свидетельствуют записи в ее личном деле.

Фима пропала после крупного боя с отрядом моджахедов полевого командира Мухтара. Она и еще несколько человек. Предположительно, они попали в плен. Тела четверых были найдены. А две женщины так и остались в списках «пропавшие без вести». Раиса Гарипова и Серафима Сивохина.

– Марк, помогай, – выпалил Димон в трубку, снова связавшись с другом-хакером.

– Нужна еще информация?

– Да. По Серафиме Сивохиной 1964 года рождения. – Он продиктовал остальные данные из личного дела. – Все, что есть, найди.

– Это все?

– Нет. Мне нужны имена тех, кто служил вместе с ней в части № 5140.

– Во всей?

– Да, – неуверенно протянул Димон. Он не представлял, сколько это народу. Как выяснилось, он очень мало знал об афганской войне. – Может, какая-то программа есть?

– Напишу, это не проблема. Но я пока ничего не понял из твоего лепета.

– Сейчас все расскажу…

Не успел Правдин домой зайти и накормить Хорхе, как позвонил Марк. С их разговора прошло два часа.

– Нашел я человечка. Служил в автобригаде шофером. Водил медицинскую машину. В том бою, после которого Серафима пропала, был ранен. После чего отправлен на родину.

– Как зовут?

– Илья Хомяков. Между прочим, подполковник в отставке. Я скинул на почту все его данные. Он жив, но не совсем здоров.

– Все равно нужно встретиться. Где он живет?

– Еще одна хорошая новость – в Сочи. Совместишь полезное с приятным, поработаешь и отдохнешь. В Краснодарском крае сейчас двадцать градусов тепла.

– Надо глянуть билеты.

– Я уже это сделал. Завтра в девять утра из Шереметьево летит «Норд Винд». Места есть.

– Отлично. Как раз успею пристроить кота и собрать походный рюкзак. Спасибо, друг.

– Не за что. Я помогаю тебе, а ты мне.

– А я чем?

– Не даешь заскучать. Собирайся, не буду отвлекать. Завтра созвонимся.