Тревожное эхо пустыни - Ольга Геннадьевна Володарская

универе). Димон учился. Он быстро освоил португальский. А еще английский и африкаанс. В столице Португалии было много эмигрантов с Черного континента. Местные держались от них подальше, а любопытный русский мальчишка вечно крутился рядом. Он подружился со своими ровесниками. Они вместе гоняли в футбол. Димон знал, что отцы некоторых парней торгуют наркотиками или продают контрабандные товары, и догадывался, что тем же займутся их сыновья. Но его это не пугало. Более того, привлекало. Дружить с прилизанными посольскими детками он не хотел. Был у него лишь один белый приятель, но и тот из неблагополучной португальской семьи. Его мама уборщицей работала, в том числе у них, а батя отбывал срок за разбой.

– Нашего сына тянет к отбросам общества, – сокрушался отец Димона. – У моих коллег из фирмы есть дети, почему наш мальчик не дружит с кем-то из них? Я столько раз его знакомил с ними на семейных праздниках…

– Чем тебе не нравится Хосе? – так звали сына уборщицы.

– Он еще более или менее. Только курит в девять лет, а так парень вроде нормальный. Но эта его черно…

– Бровая? – заканчивала за него слово мама, ее коробил расизм супруга. Пусть не воинствующий – бытовой.

– Да, брови у этой компании тоже черные. Но я не пойму, почему Димка с ней якшается?

– Играет в футбол, учит новый язык…

– И попадает под дурное влияние.

– Ты не доверяешь собственному сыну?

– Он ребенок. Его можно научить чему угодно сейчас, в том числе плохому.

– Нет, наш сын правильно воспитан. Он умен. Добр. Рассудителен. И он открыт. Димка – дитя будущего. Он истинный космополит. Свободный от местечковых влияний, предрассудков, амбиций человек.

– Не много ли ты возложила надежд на десятилетнего?

– Он личность!

Подслушавший этот разговор Димон не все понял, но сделал главный вывод – мама на его стороне.

Кто бы мог подумать, что именно она забудет о том, что он космополит, личность, человек будущего, когда сын приведет в дом свою любимую девушку Латифу. Черную как ночь. Сестру лучшего друга Манди, мелкого дилера, и дочь депортированного в Африку преступника.

– Она тебе не пара! – заявила мама и вытолкала Латифу за дверь.

Димон последовал за подругой. В пятнадцать он сбежал из дома. Невеста была старше его всего на пару лет, но значительно опытнее. Она показала ему, что такое настоящая страсть. Димка попал к ней в рабство. Сексуальное! Но смог из него вырваться. И помог ему в этом Манди.

– Брат, беги от нее, – сказал он ему.

– Нет. Мы любим друг друга.

– Она тебя нет. Я не знал этого. Иначе сказал бы раньше.

– Ты ошибаешься.

– Она не забыла своего бывшего. Он был в банде с отцом. Сейчас сидит. А ты просто игрушка для Латифы. Очередной белый лох, с которого можно что-то поиметь.

– Что ты несешь?

– Я нашел у нее куклу, похожую на тебя. Латифа совершает обряды, чтобы привязать тебя к себе. Не успеешь оглянуться, как обнесешь собственный дом, а потом станешь своей белой мордашкой отвлекать туристов, чтоб такие, как я, тырили у них кошельки.

– Не верю.

Манди достал из бокового кармана своих широченных джинсов куклу. Она на самом деле была похожа на Димона: белые кудри, серые глаза, пятно на скуле – он родился с таким, в форме клубнички. С фигуркой явно производили какие-то манипуляции. Она была прожжена в некоторых местах и запачкана чем-то. Не кровью ли? Менструальной? Для приворота, как он слышал, это самое сильное средство.

– И что мне с этим делать?

– Сходи к Большому Папе. Он скажет.

Димка знал, о ком речь. Седой татуированный старик с белыми глазами был уважаем всей африканской диаспорой. Он не выходил за пределы своего двора, но всегда был сыт и пьян. Все, чего бы не желал, ему приносили. Большой Папа любил качаться в гамаке, устремив незрячие глаза в небо. А еще вкусно есть, пить порто и курить крепкий табак. Наркотики он тоже употреблял, но редко и только растительного происхождения. Когда был моложе, обожал секс. По слухам, мог удовлетворить до пяти женщин в день. Но Димон застал его уже в период угасания, когда Большому Папе достаточно было раза в неделю.

Слепой старик встретил белого мальчика приветливо. Сказал, что слышал о нем. Ощупал куклу. Покачал головой.

– Что, ничего нельзя сделать? – испугался Димон.

– Я сокрушаюсь из-за того, что тобой хотели воспользоваться. Ты чистый, светлый. Нельзя так поступать с подобными.

– А с другими можно?

– Они ничего не меняют во вселенной. Это серая масса. – Старик начал поджигать свечи, стоящие на алтаре, где и черепа мертвых животных, и копченые ящерицы, и сушеные растения. – А ты – лучик света. И если погрязнешь во мраке, нарушишь баланс.

– В Вуду есть такие понятия?

– Откуда я знаю? Меня баптисты воспитывали. Но сила во мне есть. И я воспользуюсь ею, чтобы тебя освободить…

Большой Папа начал колдовать. Димон смотрел на него и не мог отделаться от ощущения, что стал участником спектакля. Не верил он в эти магические штучки. Но, что удивительно, после обряда его будто отпустило. Захотелось к родителям, а не под бочок Латифы.

Блудный сын вернулся домой. На радость маме с папой. И все же они его от греха отправили подальше. Сначала на Мадейру, в подготовительную школу. Потом в Мадрид. Там Димон отучился год в колледже. По отличной специальности, связанной с архитектурой и дизайном. Но понял, что это не его. Переехал в Барселону. Поступил на языковедческий. При его знаниях это было несложно. Димон даже получил стипендию. Это позволило родителям смириться с тем, что ребенок не желает их слушать, а идет своим путем. Он блестяще учился, работал переводчиком, особенно востребованы были его знания африкаанс. Но многие из чернокожих мигрантов говорили на французском, и Димка освоил и его. Потом арабский. Получив