Последний шанс на счастье - Энди Брок

– Хорошо. – Лотти ощутила знакомое волнение при взгляде на него. – Я пока делаю только небольшие наброски. Надеюсь, из них что-нибудь получится. – Она остановилась, наткнувшись на его взгляд. – Если, конечно, я задержусь здесь достаточно надолго.

Рафаэль стиснул зубы, но ничего не сказал.

– Поймать свет на воде невероятно сложно. – Она постаралась побыстрее сменить тему. – Едва мне начинает казаться, что что-то удается ухватить, как все меняется.

– Немного напоминает жизнь, – холодно произнес Рафаэль, уткнувшись носом в свою тарелку.

Лотти уставилась в свою.

– Много ли ты занималась живописью с тех пор… с тех пор, как мы виделись в последний раз?

Лотти благодарно кивнула, отметив его тактичность. Его голос был ровным, но все тело было напряжено – как будто ему хотелось вскочить и закричать: «С тех пор как ты меня бросила!»

– Хм… Немного, на самом деле. У меня было мало времени, все-таки полный рабочий день и все такое. Но я продолжала рисовать. Делала много эскизов – ну так, для друзей. Портреты и тому подобное.

– Хорошо, что ты развивала свой талант. Так эта твоя работа… – Отложив вилку и нож, Рафаэль вперил в нее взгляд. – Расскажи мне, каково работать на парня вроде Ибрагима?

– Нормально. – Лотти пожала плечами. – Эта работа хорошо оплачивается. – «Оплачивалась», – мысленно поправила она саму себя.

– И что конкретно он от тебя хотел за эти деньги?

– Ты на что намекаешь, Рафаэль? – Ее глаза блеснули опасным огнем.

– Ни на что.

– Вот и хорошо. Потому что если это намек, то он весьма оскорбительный.

– Я просто пытаюсь понять, почему ты отказалась от моего предложения ради работы на этого придурка. – Его полную неспособность понять ее выдавали упрямо сжатые челюсти. – Если тебе нужны деньги, стоит только попросить.

Лотти вспомнила до неприличия огромную сумму денег, предложенную его адвокатами через несколько месяцев после того, как она сбежала. И от которой она немедленно отказалась. Такое ощущение, что он пытался откупиться от нее – всего хорошего и скатертью дорога.

– А я не могу понять, почему ты не понимаешь, что я хочу быть независимой?

– Ну, разумеется. Как глупо с моей стороны забыть об этом. – Его ответ был полон сарказма. – Ну и каково это – ощущать независимость на побегушках у этого подонка?

– Это лучше, чем быть содержанкой. – Лотти метнула на него гневный взгляд. – И кроме того, я не на побегушках. Я вполне способна договариваться с такими людьми, как Ибрагим. Я в состоянии позаботиться о себе.

Рафаэль посмотрел на сидящую перед ним отчаянную молодую женщину и решил, что, наверное, она права – она может постоять за себя. Это больше не невинная двадцатиоднолетняя девушка, в которую он влюбился, но кто-то, кому, несмотря на беззащитный вид, хватает смелости и силы справиться с ударами судьбы. Конечно, инстинкт защитника никогда не покинет его. Он всегда без раздумий заслонит ее собой от пролетающих пуль.

– Даже не сомневаюсь.

– Хорошо. – Лотти закусила губу, надеясь, что они положили конец разговорам на эту тему.

– Тем более что я знаю, что ты больше не работаешь на него.

– Знаешь? – Лотти почувствовала, как в ее жилах закипает кровь. – Откуда?

В ответ Рафаэль лишь пожал плечами.

– И зачем я спрашиваю? Пора бы мне усвоить, что ты не испытываешь никаких угрызений совести, когда лезешь в мою жизнь.

– На самом деле, это Ибрагим вышел на меня, – убийственно спокойным тоном сказал Рафаэль. – Он пригласил меня на эксклюзивный просмотр – несколько концептуальных художников, от которых он был в восторге. Несомненно, у него огромный потенциал.

– А зачем ему ты?

– Потому что я нахожусь в списке его клиентов, разумеется. Странно, что ты этого не знаешь. Хотя сейчас это уже не имеет значения.

– И единственная причина, по которой ты был в этом списке, – возможность шпионить за мной?

Рафаэль неопределенно пожал плечами:

– Как бы там ни было, я упомянул твое имя в разговоре – и тут-то и выяснилось, что ты больше не работаешь у него.

– И он сказал почему?

– Забавно, но он, кажется, не хотел о тебе говорить.

– Тогда позволь мне просветить тебя. Ибрагим уволил меня из-за вот этого. – Лотти обеими руками обвела пространство вокруг себя. – Он отказался предоставить мне дополнительный отпуск.

– А…

– Так что теперь у меня нет работы, на которую я могу вернуться. Только, пожалуйста, не вини себя в этом.

– Я и не виню.

Да, похоже, ее стрела не попала в цель. Но чем больше она думала об этом, тем больше радовалась, что уже не работает на Ибрагима. Она сможет найти другую работу.

Вернувшись в Англию с одним чемоданом и очень скромной суммой денег в кармане, она приняла решение поехать в Лондон. Ей нужно было начать с чистого листа, избавиться от воспоминаний, которые неизбежно настигли бы ее в Оксфорде. Она не хотела, чтобы Рафаэль знал, где она, преследовал ее, требовал ответов. Ей и не пришлось волноваться об этом. Кроме того единственного письма от его адвокатов, больше никаких вестей не поступало. От ее прошлой жизни осталась одна огромная дыра. От самой счастливой и самой грустной части ее жизни.

Оказаться одной в Лондоне было страшно. Поначалу он казался ей просто отвратительным. Она отчаянно пыталась найти работу и как-то выжить, в итоге сняла удручающего вида комнату, спала, засунув голову под подушку, чтобы не слышать вой собак и оглушающую тишину в комнатах своих соседей. Казалось, та зима никогда не кончится.

Но она кончилась, и вслед за ней пришла прекрасная весна. Которая оказалась еще хуже. Наблюдая за влюбленными парочками в парках, валявшимися на траве и целовавшимися напропалую, за родителями, гордо прогуливавшимися с малышами в слингах… Было такое ощущение, что весь мир счастлив и влюблен и намеренно издевается над ней.

Но прошло время, у нее появились друзья, она нашла работу, смогла позволить себе комнату получше, и внезапно все стало выглядеть иначе. Медленно-медленно она осознала, что больше не просыпается в ужасе. Что работа в галерее Ибрагима приносит ей неплохой доход, пусть при виде босса у нее и бегают мурашки по коже. Она стала двигаться вперед, расти, снова контролировать свою жизнь.

Пока не получила письмо от Рафаэля. И ее старая жизнь снова ворвалась в ее настоящее.

Она наблюдала за Рафаэлем, сидевшим на стуле, скрестив руки на затылке. Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно, и Лотти увидела его отражение в оконном стекле. Мрачный, задумчивый, но все такой же невероятно привлекательный, как и всегда. Он носил свою красоту небрежно, как будто не замечал ее – в отличие от окружающих. В нем не было ни тщеславия, ни желания демонстрировать себя миру – просто уверенность в себе и неосознанная сила, подразумевавшая, что он может достичь всего, что пожелает.