Последний шанс на счастье - Энди Брок

– Не говори ерунду.

– Так твои сыщики ничего не нарыли? Но вопросы еще остались, да? Не упустили ли они чего? Вдруг у меня все же есть любовник, о котором ты не знаешь?

– А он есть? – спросил Рафаэль тихим, не предвещающим ничего хорошего тоном, предупреждая Лотти взглядом, что она ступает на опасную почву.

– Нет, как выяснилось. Но что, если бы был? Какое право ты имеешь совать нос в мою личную жизнь, тогда как сам наверняка переспал с кучей женщин? – Лотти остановилась, учащенно дыша, в надежде, что он опровергнет ее слова.

Но Рафаэль просто продолжал сердито смотреть на нее, и его эгоизм, его желчность, его высокомерие только разожгли ее негодование и ревность.

– Сколько бы женщин у меня ни было, это не твое дело, – наконец нарушил он свое жестокое молчание.

Лотти слезла со стула. Единственное, чего ей хотелось сейчас, – бежать от него. Она не собирается участвовать в своей собственной пытке. Не сегодня. Любой ценой.

– Я иду спать.

Внезапно он оказался рядом с ней, притянул ее к себе, заключив в стальное кольцо объятий.

– Отстань от меня.

Лотти пыталась вырваться, но прекратила попытки, когда поняла, что эта борьба может принять совсем другой, волнующий, оборот. Рафаэль чуть-чуть ослабил хватку – чтобы немного откинуть голову и посмотреть ей в глаза. Его горящий взгляд сказал Лотти, что он почувствовал то же, что и она.

Опустив руки, он повернулся к ней спиной и зашагал прочь.

– Думаю, тебе стоит вспомнить, что сказал доктор Овейзи, – холодно бросил он через плечо. – Не накручивай себя. Тебе вредно. – Он помедлил, подбирая слова. – Для беременности, ее исхода.

Само высокомерие, просто бесит! И Лотти даже не могла сказать, что раздражает ее больше всего: допрос о личной жизни или покровительственная манера, с помощью которой он пытается ее контролировать.

– Не смей говорить, как мне себя вести, – бросила она ему в спину. – Ты начал эту перепалку, исказив мои слова, выспрашивая о моей личной жизни. Это тебе надо подумать о своем поведении.

– Надеюсь, тебе удастся заснуть и как следует выспаться. Уверен, утром ты будешь чувствовать себя лучше. – Он обернулся и холодно посмотрел на нее.

Рафаэль спустился на террасу и пошел по дорожке, ведущей к узорчатым железным воротам. Повернув в замке тяжелый старый ключ, он распахнул створки и начал спускаться по каменным ступенькам, ведущим к озеру. Прямо перед ним находился ряд причальных столбов, и к самому дальнему из них был пришвартован быстроходный катер, о бока которого мягко бились волны.

Усевшись на дощатый настил, Рафаэль опустил ноги в воду и рассеянно уставился в черноту водной ряби.

Сегодня завершился первый этап его миссии. Его единственная надежда стать отцом сегодня наконец-то получила шанс стать реальностью.

Ему бы сейчас чувствовать радость и ликование. С тех пор как он попал в аварию и узнал, что отныне бесплоден, это была его главная цель. Но радости нет – только злость на самого себя и сложившуюся ситуацию.

О чем он только думал, затеяв спор с Лотти в первый же вечер? Разве не должен он обеспечить ей покой и отсутствие стрессов в ближайшие две недели? Откуда взялась эта чертова ревность, даже ярость? Он не может не думать о том, что она, возможно, встречалась с другими. Хоть его расследование и не нашло следов романа. Да и Лотти утверждает, что у нее никого нет. Надо остановиться и успокоиться.

Но все же мысль о Лотти в объятиях другого жестоко мучила его, как и в тот момент, когда она сбежала от него. От одной лишь мысли о том, что какой-то ублюдок мог затащить ее в постель, лапать ее, заниматься с ней любовью, в его венах начинала бурлить раскаленная лава.

Нет, разумеется, сам он не соблюдал целибат. В этом Лотти права. У него были другие женщины, конечно, не так много, как она воображает. Они делили с ним постель, удовлетворяли его нужды. Но ни одна из них ничего для него не значила. В тот момент, когда Лотти ушла, сказав, что никогда не любила его, в нем что-то умерло – способность чувствовать, умение любить.

Но теперь, когда Лотти снова вошла в его жизнь, оказалось, что чувства, которые он считал умершими – и которые действительно умерли, – были просто спрятаны глубоко внутри его. Возможность смотреть на нее, проводить с ней время пробудила их ото сна.

Что ж, это больше не повторится. Какой бы желанной она ни казалась, как ни завораживал бы его каждый поворот ее головы, как бы ни влек к этой милой молодой женщине, которую он полюбил, какой бы сексуальной, чертовски невыносимой, невероятно привлекательной она ни была… он больше не откроет ей свое сердце.

Наверху, в кремово-белой спальне, Лотти надела тонкую ночную рубашку из хлопка, таинственным образом оказавшуюся у нее на подушке, и скользнула в свежезастеленную постель. Казалось, голова вот-вот лопнет от мыслей обо всем, что произошло сегодня. Натянув одеяло до подбородка, она прижала колени к груди и обхватила их руками, пытаясь найти хоть какую-то логику в творящемся безумии.

Хотя, конечно, ее в принципе нет. Логика отговорила бы ее от этого шага, заставила бы отправиться прямиком на самолете в Англию и отказаться от коктейля из мучений и тоски под названием «Рафаэль Ривальди». Логика спасла бы ее от ощущений, которые она испытывает сейчас, от бессильной обиды и бессилия.

Какое право он имеет так себя вести? Задавать ей вопросы о личной жизни, в то время как сам потерял счет красоткам в своей постели? Да, надо признать, это все еще ранит ее. Словно нож в сердце.

Нет, конечно, она тоже не монашка, у нее были свидания с милыми молодыми людьми, и те были не прочь продолжить знакомство, открыто признавались в любви, но никто так и не задел ее за живое. Она просто не могла завязать с ними отношения. Не после Рафаэля. Она смирилась с тем, что он единственный для нее. Всегда это знала.

Уйти от него было невероятно сложно. Но пришлось найти в себе силы. Их совместное будущее умерло вместе с Серафиной – несмотря, а может, и благодаря одержимости Рафаэля снова стать отцом. Как будто ребенок – это единственное, что могло сделать их отношения полноценными. А без него и жениться на ней было незачем. И она – его ошибка.

Ее постель находилась напротив окна, из которого открывался вид на озеро и горы. Лотти не задергивала шторы и теперь решила подойти и вдохнуть немного воздуха. Во дворе она различила смутные очертания мужской фигуры – кто-то закрыл ворота, ведущие к озеру, и направился к террасе.

Лотти смотрела, как Рафаэль подходит все ближе и ближе, пока наконец он не встал прямо под ее окнами. Распахнув окно шире, Лотти поймала его взгляд. Мгновение они смотрели друг на друга. Затем, холодно кивнув, он продолжил свой путь, пока не скрылся из вида.