Последний шанс на счастье - Энди Брок

Не очень-то счастливые воспоминания. Лотти быстро выбрала одно из платьев, бросив остальные вместе с воспоминаниями на дно шкафа.

Выбранное платье было простым и элегантным. Темно-синий шелк переливался в электрическом свете. И несмотря на то что наряд напоминал о прошлом, Лотти было в нем хорошо. По крайней мере, до тех пор, пока она не поймала пристальный взгляд Рафаэля.

Самое время сказать какой-нибудь комплимент. Как чудесно она выглядит. Да ладно, просто одобрительный кивок сгодился бы.

– Ты замерзнешь.

Ах вот оно что. Это просто раздражение.

– У тебя нет какой-нибудь накидки?

Накидки? В каком веке он живет? Они едут в ресторан в роскошном спортивном авто, а не на лошади и в карете.

– Мне и так хорошо.

Она резко выдохнула, внезапно разозлившись на саму себя. Зачем она только потратила столько времени, стараясь ему понравиться? Долго укладывала волосы, наносила макияж, разглаживала платье на умащенном и надушенном теле? Какого черта она так пыжилась?

– В любом случае накинь вот это. – Рафаэль сделал шаг вперед, снял свой шарф и накинул ей на плечи, попутно сокрушив ее укладку. Шарф еще хранил тепло его тела.

– Спасибо. – Лотти едва успела отпрянуть, задержав дыхание.

Что-то подсказывало ей, что вечер пройдет ужасно.

Но она ошиблась. Местный ресторан был маленький и уютный, и после привычной суеты персонала вокруг Рафаэля, происходившей, куда бы он ни пришел, их усадили в тихом уголке за столиком с мерцавшей на нем свечой.

Еда была вкусной – свежая речная рыба с ароматными соусами и большой миской пасты.

Они оба жадно набросились на еду, и разговор потек легко и непринужденно. Рафаэль, как обычно, начал с того, что спросил о ее занятиях живописью, затем ответил на ее вопросы о своем дне и своих планах построить новую марину, о виноградниках, за которыми надо присматривать в любое время года, о местных выборах, которые недавно прошли. Он был такой спокойный, такой красивый – совсем как прежний Рафаэль, в которого она безумно влюбилась.

Лотти попыталась сконцентрироваться на многочисленных разнообразных проблемах и возможностях, которые открываются перед владельцем графства. Но в основном она ловила себя на том, что тонет и растворяется в гипнотических звуках его густого голоса.

Легкий итальянский акцент делал самые обыденные слова невыразимо чувственными. Она смотрела, как двигаются его красивые губы, когда он говорит. Нижняя губа чуть полнее, чем верхняя, – и обе неудержимо хочется целовать. Синяк на лице почти сошел, а шрам на лбу частично скрыт темными волосами, но все еще заметен на скуле. На подбородке и щеках – темная поросль щетины. Лотти помнила ее прикосновение на своей щеке и на других частях тела тоже.

Хватит! Пора завязывать с подобными мыслями, а то она вот-вот невольно себя выдаст. И ведь дело даже не в алкоголе. Она налегала в основном на воду и выпила не более глотка вина, когда Рафаэль предложил ей отдать дань местному напитку. Вряд ли можно было опьянеть от одного глотка. Ею явно играли другие силы – куда более опасные.

– Можно тебя спросить кое о чем? – Отложив вилку и нож, Рафаэль взял с колен салфетку и промокнул ей губы. Внезапно его темно-карие глаза со всем вниманием обратились на ее лицо.

– Да, конечно. – Лотти нервно рассмеялась под его пристальным взглядом. – Если только это не вопрос о том, беременна ли я.

Рафаэль вопросительно приподнял бровь.

– Я пока понятия не имею, правда. Не больше, чем ты.

– Я понимаю. – Он расправил плечи, не спуская глаз с лица Лотти. – Нам ведь надо подождать две недели, прежде чем делать тест на беременность. А до этого ничего наверняка сказать нельзя. Я в курсе, Лотти. Мы ведь уже проходили это. Но мой вопрос имеет отношение к этой теме.

– Продолжай.

– Просто хочу прояснить один момент. Лотти, почему ты согласилась родить мне ребенка?

Лотти затаила дыхание. В этом весь Рафаэль. Все шло так мирно, так спокойно, и вдруг он выхватывает этот вопрос, как гранату, и все рушит. Даже рыбья голова на тарелке, казалось, ждала ответа.

– У меня нет точного ответа. – Она подняла глаза и снова попала под прицел его взгляда. – Думаю, тут много что сыграло роль. Во-первых, ты был прав, когда сказал, что я всегда хотела стать матерью. В основном, думаю, дело в материнском инстинкте – это он заставил меня сказать «да». Все просто.

– В этих вопросах никогда нет ничего простого, Лотти.

– Ну, может, мне надо доказать себе, что я могу быть хорошей матерью. Лучшей, чем моя собственная. – Она улыбнулась, не желая скатываться на совсем уж серьезный тон.

– Что ж, судя по тому, что я слышал о ней, это будет легко. Кстати, как поживает Грета?

– Очень хорошо. – Лотти рассмеялась. – Насколько я знаю, они с капитаном Берд си абсолютно счастливы в Аргентине. У них просто роскошная жизнь.

Рафаэль никогда не видел ее мать. Их отношения с самого начала развивались так стремительно – Лотти забеременела всего несколько недель спустя после их первой встречи. Затем они быстренько поженились и переехали в Монтеррато – за этот короткий период Грета просто не успела их навестить. Следующие приглашения были вежливо отклонены из-за «значительной дистанции» между ними. Лотти не могла не согласиться с этим, и дело было не только в тысячах миль через Атлантику.

– Думаю, она наконец-то нашла то, что искала.

– Будем надеяться. А ты нашла, что искала? – Он вновь прожег ее взглядом. – Я имею в виду ребенка.

– Мы еще не знаем, есть он или нет. – Лотти опустила глаза, тщательно разглаживая салфетку у себя на коленях. – Но твое падение с небес, безусловно, предоставило мне такую возможность.

Губы Рафаэля тронула легкая улыбка.

– Тебе стоит меня поблагодарить, правда?

Неужели это первый признак оттепели между ними? Лотти почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает ее.

– Могу, если хочешь. – Она рискнула улыбнуться еще раз и почувствовала легкий укол в сердце, когда Рафаэль, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, отвернулся. – Я хотела сказать, что я решила попробовать, использовать последний наш эмбрион, потому что я хочу этого ребенка так же сильно, как ты. Даже если мои причины хотеть этого иные, чем у тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Мои мотивы чисто эмоциональные – материнский инстинкт, если хочешь. А твои – рациональные, практические. Я знаю, как это важно для тебя, для Монтеррато, чтобы был наследник. Но я согласилась не из-за этого. Я просто хочу свое дитя. И ничего более сложного.

Закончив свой спич, Лотти с облегчением откинулась на спинку стула, уверенная, что Рафаэля удовлетворит ее ответ. Но ее ждало разочарование – вместо удовлетворения на его лице читалась плохо скрываемая ярость.