Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

Такого мужчину Ишмерай видела впервые. Она бы не назвала его красавцем. Ей казалось, что самый красивый мужчина на земле — её отец. А незнакомец совершенно не походил на герцога.

У незнакомца были короткие золотистые волосы, крупные ярко-голубые глаза, красиво изогнутые брови и густые ресницы. Прямой крупный нос, красивые губы, светлая густая борода — всё в этом лице было гармонично, строго, и ни капли мягкости или мальчишеской округлости. Мужское лицо, суровое, хмурое, привлекательное. Шея длинная и сильная, плечи широкие. Очень высок и статен. Матушка не раз рассказывала мифы и легенды о красивых и могучих героях Архея. Должно быть, незнакомец был предком одного из таких героев.

Он оглядел холл с оттенком неотразимого безразличия, тёмного самодовольства и презрения. Он стоял, положив свою красивую руку на ножны длинного кинжала, прикреплённого к широкому ремню. И в этой непринуждённой позе было столько пленительной тьмы, что Ишмерай стало неуютно и очень стыдно за те мурашки, которым она позволила водопадом кинуться вниз по спине. Это было самое суровое, самое притягательное для женских глаз творение, которое она когда-либо видела.

Ишмерай слышала, как принц представлял своих друзей герцогской чете. Сильванский виконт Ивен Аим не был столь примечателен, как его друг. Невысок, но коренаст и крепок. У него были длинные светлые волнистые волосы, светлые брови, светлые ресницы и светло-зелёные глаза. Когда он улыбался своей приветливой улыбкой и сиял мудрыми глазами, казалось, солнце выходило, чтобы поглядеть на это светлое и умное лицо.

Статный незнакомец с голубыми глазами оказался графом по имени Александр Сагдиард из западного государства Полнхольд. Он отпустил несколько вежливых замечаний и, казалось, сразу заскучал. Но когда герцогская чета начала представлять своих детей, у графа Сагдиарда блеснули глаза, стоило им приметить красавицу Атанаис. Прелестница сделала реверанс, сказала несколько безупречных фраз и попросила гостей проходить к столу: начинался праздничный ужин. На Ишмерай и Гаспара Александр Сагдиард едва взглянул, и раздражение глухо стукнуло девушку в грудь.

— Вот это мужчина! — услышала она шёпот принцессы Плио, которая восхищённо глядела ему вслед.

— Смотри, чтобы твой муж не услышал, принцесса, — тихо хохотнула Реция Кицвилан.

Ишмерай же смотрела на него неодобрительно. «Он груб и не воспитан!.. — негодующе думала она. — Он должен был приветствовать дочь герцога, как подобает. А он даже не взглянул на меня!..»

Но девушка не умела долго злиться или грустить. Она фыркнула, отвернулась и вернулась к Сагрии Кицвилан, которая шутила над Акилом, буравившим графа Сагдиарда злым взглядом. Ведь кузина Атанаис уже давно была мечтой Акила.

Хозяева пригласили гостей к праздничному столу, подождали, пока они рассядутся. После лаконичного герцогского тоста все принялись угощаться. Ишмерай и Сагрия сидели рядом, перешёптывались и задорно смеялись. Во главе длинного стола сидел король, как почётный гость, рядом с ним герцог и герцогиня, принцесса Плио и Лорен. Атанаис сидела по левую руку от матери и с интересом слушала, как виконт Ивен Аим рассказывает какую-то смешную историю. Граф Александр Сагдиард устроился напротив Атанаис, поглядывая на старшую герцогскую дочь весьма вызывающе.

«Любопытно, какая у графа репутация?.. — подумала Ишмерай. — Должно быть, в Полнхольде он обесчестил немало девиц. Теперь приехал сюда за новой партией? Ну уж нет! Атанаис никогда не попадётся!..»

Гости проводили время за приятными беседами, угощались чудесными блюдами и крепкими напитками, лицезрели прекрасную герцогскую семью, имели возможность лично засвидетельствовать своё почтение королю Карнеоласа и даже показать своих сыновей и дочерей в надежде, что младший принц и знаменитые рианорские отпрыски обратят на них внимание. Но когда в зале находилась Атанаис, любая другая девица, какой бы красавицей она не была, казалась серой и неотёсанной по сравнению с фигуристой и статной герцогской прелестницей.

И Акил Рин с графом Сагдиардом уже готовились схватить её и танцевать с ней все танцы этим вечером. Едва герцогиня призвала гостей выйти из-за стола и переждать десерт в танце, Акил подскочил и бросился к Атанаис, чтобы пригласить её, но Александр Сагдиард сидел ближе к девушке. Он первым пригласил её на танец и первым получил согласие. Ишмерай, увидев, как скисло лицо Акила, прыснула и расхохоталась, закрыв рот ладошкой. К её изумлению, реакция Сагрии была не такой весёлой. Рыжеволосая девушка одарила Акила мрачным взглядом, опустила глаза и стала непривычно тихой.

Заиграла медленная торжественная музыка, и гости засобирались размять мышцы и потанцевать.

— Сударыня Алистер… — услышала она и обернулась: за нею стоял Марк и хитро ей улыбался.

— Ваше Высочество, — Ишмерай улыбнулась и сделала книксен.

— Окажите мне честь, потанцуйте со мной.

— Я не знала, что вам нравится такая скучная музыка, — ответила девушка.

Улыбка принца стала ослепительной, он схватил девушку за руки и фыркнул:

— Пошли уже. Я со вчерашнего дня с тобой не танцевал.

Принц вывел её на середину зала, и вместе они закружились под звуки музыки. Принц радостно улыбался, не сводил глаз с Ишмерай, и девушке почудилось что-то властное и даже плотоядное в этом взгляде. Так Александр Сагдиард смотрел на Атанаис. Но было в выражении лица принца что-то настолько нежное, что Ишмерай становилось тепло на душе, она переставала бояться нового для неё поведения Марка, и ей хотелось довериться ему и делать все, что он скажет.

— Когда последний раз мы танцевали с тобой, если не считать вчерашнего вечера? — проговорила Ишмерай, и голова её начинала кружиться от этой неги, от тепла его прикосновений и сладковатого запаха.

— Четырнадцатого августа, — последовал ответ, поразивший её своей точностью. — На следующий день ты уезжала обратно в Селенар после каникул, и я еле успел приехать в Атию, чтобы повидаться с тобой. Но мне было так мало тех пяти дней, что мы провели вместе.

— Но мы провели их так насыщенно. Катались по окрестностям Эридана, фехтовали, пели, танцевали, даже порыбачили, чего я терпеть не могу. Меня искусали комары.

— И так я проводил бы каждый день. Но ты собираешься остаться в своём Селенаре ещё на два года. Ты могла бы перевестись в любой университет Милара или даже Тиры, поближе ко мне. Ишмерай, мы жили бы в одном городе, и нам не пришлось бы расставаться. Тирский университет ничуть не хуже Селенарского. И твоё направление там