Низвержение в небесную крепость - Елизавета Коробочка

и накатает огромную заяву на этого Нанами за превышение тарифа. И пусть делает что хочет, платит, извиняется, лишь бы больше не устраивал такого цирка.

> Подмоги не будет.

> Танэгасима очень опасен.

> спасибо за очевидную заметку!! а то мы не поняли, когда он объявил на нас охоту!!

> Не в том смысле, в котором вы думаете.

> У него куча компромата.

> Я не могу послать сюда ребят, иначе бы они уже разносили башню.

> тогда пошли кого-нибудь под прикрытием!! пусть развлекут его народ, пока мы ищем вашего сраного клиента!! или что? ты же крутой босс, ты можешь себе это позволить!!

Припомнив все собранные ими сплетни, Маки закусил губу. Если Нанами упрямился, то он собирался использовать все подручные средства, в том числе и игру на самооценке. Нанами наверняка схватится за это, он был молодым, ему никто не доверял. Не может же он позволить какому-то медику так себя унижать, верно?

Но Танигаки был нужен ему живым, поэтому он не станет их кидать.

Иногда манипулировать некоторыми было так просто, что Маки становилось чуточку стыдно.

Он не обратил внимания, когда к ним в комнате присоединись остальные, лишь кивнул им, тем временем гадая, что же им наконец ответит сраный придурок Нанами. О, Нанами!.. Может, его не любили вовсе не потому, что он был неопытен и для корпы был сущим никем, просто он много выебывался?

— Я могу использовать сигнал? — влезла Фумико, и, когда на нее уставились, добавила: — У меня есть человек, у которого я могу запросить помощь.

Выпендриваться тут смысла не было, поэтому Маки расшарил сигнал, за что был награжден шипением со стороны Рю:

— Аккуратнее! Еще не поняли? Терминал связан со стариком. А вы своим… — вдруг он вздохнул и выплюнул: — Господи, кому я это объясняю?

— Нет выхода, извини… — пробормотал Маки, закусив губу, в то же время спешно обдумывая, у кого уже он мог запросить помощи. Ничего дельного в голову не приходило. — О, ответил.

> Где гарантия, что вы не обосретесь?

Маки аж в осадок выпал от такого.

> либо ты присылаешь ребят, и шанс спасти твоего парня повышается в тысячу раз, либо мы продолжаем делать то, что делали, и шанс спасеня этого танигаки остается сравнительно мал, потому что ВСЕ на пути пытается нас убить!!

> Это Синмон. Руководитель внутренней безопасности.

Медленно Маки вскинул одну бровь. Значит, у Нанами отобрали мобильник? Интере-е-есно.

> Мы не можем рисковать.

> Вы получите достойную компенсацию, если справитесь с заданием. От нашей корпорации — личную благодарность.

> Но мы не можем вмешиваться в происходящее.

— Ну все! — вскипел Маки. — Посмотрите на них! Эти хуесосы просто кинули нас, а еще что-то требуют! С меня хватит, я звоню журналистке!

Когда он было начал набирать номер Мивы, его крепко схватили за запястье, и Маки резко поднял взгляд. Рю смотрел на него взглядом человека, который не то, что просто не одобрял эту затею, казалось, он был готов пальцы Маки переломать, лишь бы тот больше ничего не делал. И так обозленный на «Номуру» и их неспособность что-либо сделать, Маки ощерился и прорычал:

— Ты что делаешь?!

— Наша работа — вытащить человека, а не сливать данные.

— Это неважно! — он вырвал руку и отступил на шаг назад. — Это лишь повод пошуметь! Ты думаешь, я стану сливать ей что-то серьезное?! Уж извини, что мне умирать не хочется!

— Опусти. Руку.

— Нам не нужно лишнее внимание, — шикнула на Маки Мисака и осторожно коснулась его руки с телефоном. — Опростоволосимся, и журналисты это опять используют против «Макаи-Меда».

Что ж, в этом действительно было зерно истины.

Тем временем Фумико начала писать кому-то, и, как и переписка с «Номурой», доступ чтения был открыт у всех. Сначала неизвестный контакт не признал ее, но потом пообещал явиться в ближайшее время. Ну, хоть кто-то. Поразительно! Даже уличная шпана согласилась им помочь, а огромная корпорация послала нахер!..

Потом в переписке начались подробности личного содержания, и Фумико нервно закашлялась.

— Игнорируйте это.

— Может, я все же напишу…

Рю смерил его взглядом и ощерился:

— Тебе уже сказали. Плюс то, что вы делаете — настоящее кощунство, по отношению…

Договорить он не успел, потому как голова старика в следующую секунду взорвалась, заставив Рю выругаться, Маки — пискнуть, а остальных отшатнуться от тела. Сначала он подумал, что мумия перегрелась, но затем обернулся — и там, в проходе, увидел человека, которого хотел тут видеть меньше всего. Момидзи. Учитывая, что они застряли в маленькой тесной комнатушке, они были в дерьмовейшем положении.

Когда в руке у нее сверкнула граната, от его лица отлила краска.

Тут было слишком тесно. Если сейчас тут произойдет взрыв, то их всех размажет по стеночке, ну, может, кроме Рю, что укрылся за щитом. Но времени на размышления о том, где прятаться, не было, поэтому Маки, в свое время насмотревшийся старых фильмов про боевые искусства, решил сделать то, что ожидал сам от себя наименьше всего.

Он поймал гранату и с тихим воплем швырнул ее обратно.

Только потом до него дошло, что он не только не оплошал, сумев схватить ее в точности, как бейсбольный мячик, так еще и кинуть ее обратно, в эту хромированную сучку. Момидзи такого наверняка не ожидала, и резко отскочила в сторону, прочь от взрыва.

Затряслись стены, с потолка посыпалась штукатурка, и, стоя в центре комнаты с занесенной рукой, Маки тяжело с присвистом дышал, понимая, что еще чуть-чуть, и он мог бы лишиться руки, кинь гранату на секунду позже. Бля, боже. Когда он выберется, он никогда точно не расскажет об этом Тике-тян, иначе ее хватит приступ.

Но он осознал, то странное чувство вновь — когда он смотрел на Момидзи, то голова начинала раскалываться, словно от перегрузки. Могло ли быть дело в тех странных иероглифах, что ее окружали? Вряд ли такая наемница использовала подобную технологию только для красоты; да, были придурки, тот же Ситиро, но эта Момидзи ни слова не сказала им за все время, так что он искренне сомневался.

Пока он тупил, прочь из комнаты двинулась Мисака-тян с щитом наперевес и начала пальбу за пределами комнаты. Маки видел лишь часть этой стычки, собственными глазами наблюдал за тем, как Мисака-тян попала по этой самой Момидзи, заставив ту отшатнуться, но, словно плохая голограмма, она вдруг восстановилась. Абсолютная целая, прямо перед капитаном.

На него накатило страшное подозрение, и последовавший крик Мисаки-тян его только подтвердил: