Иммортализм.io - Носоленко Вадим

человеком во время переноса? Я имею в виду — каково это ощущается?

Вивиан отвела взгляд, внезапно заинтересовавшись одной из голографических диаграмм.

— Сложно сказать. Наш опыт с доктором Рейн был… неполным.

— Я слышала, что она умерла во время процедуры, — осторожно продолжила Лия.

— Да, к сожалению, — Вивиан всё ещё избегала прямого взгляда. — Произошёл непредвиденный отклик между сканером и мозгом. Но мы многое узнали из того опыта. Протоколы были пересмотрены.

— А «Эхо»? Цифровой фрагмент её сознания? Что оно… чувствует?

Вивиан наконец посмотрела на Лию, её лицо стало серьезным.

— Если честно, мы не знаем наверняка. «Эхо» показывает признаки сознания — реагирует на стимулы, учится, адаптируется. Но общение затруднено. Оно взаимодействует через визуальные и эмоциональные паттерны, которые мы только начинаем понимать.

Она помедлила, словно решая, говорить ли дальше.

— Были случаи… странного поведения. Непредсказуемые активации, попытки доступа к другим системам. И несколько раз «Эхо» генерировало паттерны, которые можно было бы интерпретировать как… просьбы о помощи.

Лия напряглась.

— О помощи? Ты думаешь, оно страдает?

— Я не делаю таких выводов, — быстро ответила Вивиан. — Это может быть результатом фрагментарности сознания или просто шум в системе. «Эхо» — не полноценная личность. Это осколок, эхо настоящего человека, отсюда и название.

Она повернулась к главному дисплею, явно меняя тему.

— Давай проведем тестовый запуск твоей виртуальной среды. Нужно убедиться, что всё стабильно и готово к интеграции с цифровым сознанием.

Лия кивнула, переключаясь на работу, но мысль о возможно страдающем цифровом фрагменте не покидала её.

Август провел половину дня, изучая данные с флешки Софии. Информация была ошеломляющей — подробные записи наблюдений за «Эхом», анализ странных паттернов активности, попытки коммуникации.

Особенно тревожными были записи первых часов после сканирования, когда «Эхо» генерировало хаотичные всплески, которые в ретроспективе выглядели как проявления сильного дистресса.

Последняя запись была датирована прошлой неделей. «Эхо» начало генерировать повторяющиеся последовательности, которые при декодировании азбукой Морзе складывались в слово «ОПАСНОСТЬ».

Совпадение? Или цифровой фрагмент Элары Рейн действительно пытался их предупредить?

Размышления Августа прервал стук в дверь.

— Войдите, — произнес он, быстро закрывая файлы и пряча флешку Софии.

В лабораторию вошел Феликс Кроу, как всегда стильный в своей минималистичной одежде — темно-синих брюках и серой шелковой рубашке.

— Как продвигается работа? — спросил он, подходя к голографическим дисплеям, где отображались модификации протокола.

— Продуктивно, — ответил Август, наблюдая за реакцией Кроу на внесенные изменения. — Я добавил дополнительный уровень квантовой стабилизации и переработал протокол седации, чтобы пациент не приходил в сознание в критические моменты.

Кроу изучал диаграммы, его лицо становилось всё более задумчивым.

— Интересный подход, — сказал он наконец. — Особенно этот квантовый фильтр. Но изменения в седации… — Он указал на соответствующую часть схемы. — Они значительно замедлят процесс.

— Да, — согласился Август. — Но также сделают его безопаснее. Одна из главных проблем с доктором Рейн заключалась в неожиданном пробуждении во время критической фазы. Мой протокол обеспечивает более плавный переход.

Кроу внимательно посмотрел на него.

— Интересная формулировка. Что заставило вас сосредоточиться именно на этом аспекте?

Август почувствовал, что нужно быть осторожным. Он не хотел раскрывать свой разговор с Софией.

— Профессиональная интуиция, — уклончиво ответил он. — Сознание — это не просто набор данных, которые можно скопировать. Это сложная структура, тесно связанная с субъективным восприятием.

Кроу медленно кивнул, на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Вы говорите почти как София. Она тоже постоянно напоминает о важности субъективного опыта. — Он сделал паузу. — Вы много общались с ней в последнее время?

— Мы обменялись несколькими наблюдениями, — осторожно ответил Август. — Её взгляд на этические аспекты проекта заставляет задуматься.

— Не сомневаюсь, — Кроу отошел от дисплеев и повернулся к квантовому нейрографу в центре лаборатории. — София — блестящий ум и страстный защитник этики. Но иногда она видит проблемы там, где есть просто технические вызовы, требующие решения.

Он провел рукой по гладкой поверхности сканера.

— Случай с Эларой был трагедией, никто не спорит. Но он также дал нам бесценные данные, которые делают текущий протокол гораздо безопаснее. Наука всегда продвигается через преодоление ошибок.

— Вы ведь не считаете доктора Рейн просто «ошибкой» в процессе исследований? — напрямик спросил Август.

Кроу повернулся, в его глазах промелькнуло что-то вроде боли.

— Конечно нет. Элара была блестящим ученым и… — он запнулся, — и близким другом. Её потеря была для меня личной трагедией. Именно поэтому я так одержим тем, чтобы сделать этот протокол безопасным.

Он помолчал, глядя куда-то сквозь Августа.

— Знаете, что сказала Элара перед процедурой? «Если что-то пойдет не так, сделайте так, чтобы моя смерть чему-то научила вас». И мы выполняем её желание.

В этот момент Август почти поверил Кроу. За маской амбициозного визионера проглядывал человек, который действительно заботился о своих коллегах.

— Позвольте философский вопрос, — решил рискнуть Август. — Что, по-вашему, происходит с сознанием во время переноса? Не с технической точки зрения, а… экзистенциально?

Кроу задумался, глядя на сложное устройство перед ним.

— Представьте, что ваше сознание — это книга, — начал он, подбирая аналогию. — Очень сложная, постоянно дописывающаяся книга. Процесс переноса похож на создание идеальной копии этой книги, воспроизводящей каждую букву, каждую запятую, каждое пятно от пролитого кофе.

Он сделал паузу.

— Но есть нюанс. В момент копирования происходит нечто удивительное — квантовая запутанность между оригиналом и копией. На короткое время они становятся… связанными, влияющими друг на друга. И в этот момент, возможно, происходит нечто большее, чем просто копирование данных.

— Вы имеете в виду, что часть «настоящего я» может перейти в цифровую копию? — уточнил Август.

— Я не делаю таких смелых заявлений, — улыбнулся Кроу. — Но мы работаем на границе науки и философии, где старые определения личности и сознания могут оказаться недостаточными.

Он обошел сканер, его шаги эхом отдавались в просторной лаборатории.

— «Эхо» — наш единственный источник информации об этом опыте. И, как вы понимаете, его коммуникативные возможности ограничены. Но с полноценным переносом, который мы осуществим с доктором Мерцером, мы получим гораздо более ясную картину.

Он остановился, внимательно глядя на Августа.

— Вы сомневаетесь в проекте?

— Не в проекте, — честно ответил Август. — В нашем понимании того, что мы делаем. Мы балансируем на грани между известным и неизвестным,