Самый ядовитый чай - Елисавета Р

свела брови в обиде и злости на саму себя, за то, что она такая. Такая сильная боль. Такая сильная ненависть. Ведь корнем зла унижений и нелюбви семьи к ней — это её лицо, как посчитала Саманта. Слёзы вновь покатились по её щекам. Она прикусила свою нижнюю губу до выступившей раны и кровоподтёков просто, чтобы не залиться всхлипами. Чем дольше она смотрела в зеркало, тем сильнее росло её отвращение к самой себе. Кулак девочки задрожал, и она с криком замахнулась рукой, впечатывая костяшки руки в зеркало. Зеркало с треском разлетелось на осколки и некоторые даже поцарапали Саманту, а рука сразу заболела. На костяшках она ощутила горячие капли. В отражении теперь можно было увидеть лишь отдельные части её лица, разбросанные по оставшимся на зеркале осколкам, но не соединявшиеся в один единый облик. В дверь комнаты раздалось несколько быстрых стуков. Девочка даже не обернулась. Дверь открылась, и внутрь вошёл Джордж, сразу закрывая за собой. Он ужаснулся вставшей перед ним картине, подбегая к сестре.

— Что же ты сделала, сестрица? — начал он, нежно обхватывая её руки в свои. Он увидел раны сестры и бережливо с сочувствием огладил их. Саманта молчала и оставалась неподвижной.

— Это потому, что ты не похожа на семью, да? — тихо спросил он. Затем мальчик обнял сестру и, отстранившись, повёл её от острых осколков к кровати, усаживая на край. Затем он вернулся к тому месту и, присев, начал собирать осколки. Выбросил в окно и вернулся к сестре, — Ну вот и всё. Родители ругаться будут, что ты разбила. А знаешь что? Давай зеркалами поменяемся, я тебе своё, а ты мне моё. И будет так, будто бы я разбил, — улыбнулся ей он. Саманта наконец взглянула на него.

— Не надо, — отказала девочка, — Просто уходи, — и брат грустно посмотрел на неё, вставая с кровати, и медленно идя к выходу из комнаты.

— Тогда, просто не пускай в свою комнату до ночи никого, ладно? — неловко произнёс он, — И я просто хочу, чтобы ты знала. Как бы ты ни выглядела, для меня ты Саманта Клоуфорд, моя сестра. И ничего в тебе не изменилось, — напоследок сказал он, покидая её покои. Когда он ушёл, она уткнулась глазами в свои ладони. По рукам вниз стекали прозрачные капли.

Ночью, пока сестра спала, он всё же пробрался в её комнату со своим зеркалом и поставил его, предварительно завесив тканью. Сломанное зеркало сестры Джордж перетащил в свою комнату. Конечно, когда родители увидели это, то немного поругали мальчика, но то было не критично.

С того раза брат ещё много раз подходил к сестре. Как и всегда, он встречался с ней в библиотеке, стучался в её комнату, разговаривал с ней за завтраком, но Саманта всегда игнорировала его или отвечала односложно. Это был финальный акт их раздора.

Повзрослевшая шестнадцатилетняя Саманта спускалась по лестнице. Когда её нога ступила на первый этаж, мимо прошёл Джордж, но остановился, увидев сестру.

— О, доброго утра, сестрица. Как я рад увидеть тебя, — с отчаянной улыбкой сказал он. Саманта безразлично оглядела его и, ничего не ответив, обошла парня.

Воспоминания причиняют боль. Долорес пытается привести Саманту в чувства, трясти за плечи, говорить успокаивающие слова, но всё тщетно. Позади фигуры девочки Саманта видит стоящую тень, которая до этого лишь молча наблюдала за всем происходящим. «Она сделала тебе больно. Заставила вернуться в это, не так ли? А ты подумала, будто она хочет помочь тебе… Будто даже, что она неплохая. Но она как и все. Вновь сделала тебе больно, только близко подобравшись. Как мать, как брат, как он. С Дунстаном будет также, это лишь вопрос времени. Но я помогу тебе наказать весь этот мир за твои страдания, только отдай мне себя», — и Саманта, раздосадованная, обессиленная, расслабилась. Тень пожалела раненую душу, воспользовавшись её уязвимостью. Глаза Саманты, кажется, остекленели. Девушка прикрыла их и больше не пыталась себя контролировать, ощутив странный прилив сил. Тот же, что и тогда в его комнате. Это заставило её ужаснуться, и она поняла, что совершила ошибку, но её тело уже двигалось по инерции. Девушка видит, как руки сами по себе толкают Лолу, она вырывает зеркало и бьёт его о пол. Раздаётся громкий звонкий треск, бьющий по ушам. Лежащая на полу девочка отдаётся очередным болезненным воспоминаниям в голове. Реальность искажается, вокруг Саманта на несколько секунд видит комнату и тело брата, безжизненно валяющееся на полу. Нутро Саманты сейчас будто боролась с тенью, не давая ей действовать в полной силе. Она ещё держалась, чтобы сейчас не навредить Лоле. Кажется, чем больше она в больнице, тем тяжелее ей сдерживать эту темноту в себе. На звуки в палату ворвались работники. Упавшую Долорес оттащили, а Саманта почувствовала больной удар и иглу шприца. «Это слабое тело…!», — провопила сущность. И обе, и Саманта, и тень, повалились с ног.

Девушка лежала на койке. В палате никого не было, и вокруг была темнота. Глаза девушки были пусты, а лицо отражало немое разочарование. Во всей её жизни. Саманта вспоминала испуганного брата и его окровавленную плоть. Сопоставляла с такой же напуганной Долорес. Её боятся. Из-за неё умер один человек и чуть не погиб другой. Это наводило на мысли — может, монстры не все вокруг, а она? Несправедливо обвинявшая других пациенток, грубившая Долорес, а та всё равно бегала за Самантой, единственная из всех в больнице. И помогала. Хотела ли она зеркалом сделать больно девушке, да вряд ли. Она просто не послушала.

— Нет… Я не могла так ошибиться, — шёпотом прохрипела девушка. Она не хочет признавать себя виноватой, не хочет чувствовать эту скрипящую тоску и сожаление! Ведь навсегда отказалась от этих эмоций ещё тогда, в 1873. Но сейчас они все хлынули разом, окутывая её с головой, заставляя сердце разрываться. В том и дело, она отказалась от них. Но это не значит, что они ушли. Вся твоя жизнь — ложь, Саманта. Ты лишь обманывала себя, что живёшь счастливо и припеваючи. Чтобы просто ты больше не ощущала предательства, как тогда в коридоре. Как всю твою жизнь, когда они не принимали тебя, когда ненавидели, пытались избавиться. Саманта, ты правда думаешь, что отношение к тебе в больнице это то отношение, которого с тобой прежде не происходило? Нет же, это было каждый день в твоём прекрасном