Самый ядовитый чай - Елисавета Р

мимо её палаты. Тревога нарастала в душе Саманты, и девушка была уверена, что должно случиться что-то нехорошее. Наконец, они дошли до какой-то комнаты и проследовав внутрь за работницей, Саманта увидела помещение чем-то сродни операционной, с таким же столом, яркой лампой. Помимо пары, в комнате уже было несколько медицинских работников, а рядом с столом стоял некий аппарат. Прежде чем Саманта полностью осознала, что здесь происходит, чьи-то руки схватили её, таща к столу. Она начала брыкаться, но их было больше и девушка не смогла выбраться. Её грубо кинули на операционное ложе. Девушка вскрикнула от больного удара столкновения. Сначала зрачки сузились от яркого ослепляющего света висящей сверху лампы, но его быстро перекрыли чужие нависшие фигуры, втолкнувшие в рот Саманты ремешок. Девушка дёрнула рукой, ногой, но конечности не были способны подняться — на них было повязано что-то, что мешало двигаться. Далее она почувствовала нечто холодное на своих висках. Дыхание Саманты участилось, она испытывала настоящий животный страх. Кажется, даже текущая в венах кровь заледенела. Вдруг вместо очертаний врача появилась тень. Та зловеще улыбалась.

«Впусти меня в своё сознание, и я спасу тебя из этого кошмара, — убеждала она. Но девушка лишь яростно замотала головой, зажмуриваясь, — Нет, нельзя! Ради брата, ради Дунстана, Лолы… — противилась девушка. Тень злилась на возражения девушки, — Они уничтожат тебя сейчас» — продолжала она, — Заткнись!», — Саманте нельзя было допускать даже мысли о согласии с тенью, иначе зло вмиг бы завладело ей. Неожиданно девушку пронзил заряд. Её тело забилось в конвульсиях от проходящего тока. По всему телу Саманта ощущала самую настоящую агонию — она чувствовала, как будто абсолютно каждая клеточка её организма охвачена огнём. Ни одно связное предложение больше не могло находиться в её голове — всё, о чём она думала, было одно слово: «Больно». Эти минуты тянулись для девушки вечность, эта боль была худшей, что она претерпевала, её тело навеки запомнит эти страдания. Наконец, разряд тока отключили, девушка рухнула на стол, совершенно обессиленная. Её глаза закрылись и она потеряла сознание.

Англия, Лондон. Замок Дэвнпортов и Клоуфордов.

Что же до Элизабет? После удара она шокировано озарилась на мать, держась за больную щёку.

— Замолкни. Раз тебе неугодна твоя жизнь, ты всем недовольна и всё время пытаешься сбежать, тогда мы запрём тебя в подвале, и ты никогда оттуда не выйдешь, — Джереми на эту идею одобрительно захлопал. Элизабет дёрнулась в испуге. Она не подумала о последствиях своих слов.

— Прекрасно, прекрасно миссис Лилиуокалани и как только у такой женщины выросла такая дочь. Сию секунду же я закрою её там, — Джереми схватил Элизабет за руку. Даниил останавливает его, взяв Элизабет за вторую руку. Она оказывается меж двух мужчин.

— Прекратите. Сейчас вы все на взводе и это слишком поспешное решение. Вы обязательно подберёте наказание завтра утром, а пока что давайте все разойдёмся по комнатам, — сделал довод голос разума среди разгорячённых аристократов. Но они были непреклонны.

— А я с ними согласна, заприте эту юродивую! Я всегда видела, что с ней что-то не так и не хотела, чтобы она была женой моего сына, — пробурчала миссис Беатрис.

— Я тоже согласен. Даниил, ты в этом доме никто, чтобы принимать решения. Альберт, как считаешь ты? — вопросил мистер Уильям. Альберт тяжело вздохнул.

— Я надеялся, что до такого не дойдёт, но другого выхода не имеется. Уведите её, — стальным голосом проговорил он. Элизабет не была удивлена предательством от собственных родителей. Этот проступок оставлял на её душе лишь мерзкое послевкусие после себя, но её самой главной болью было больше никогда не увидеть дочь. Более того, Элизабет знала, что, не родив ребёнка, её дочь рано или поздно сойдёт с ума, потеряв себя. То, что Саманта не будет счастлива, было ещё хуже для Элизабет. Тем не менее, Даниила одёрнули от неё. «Хотя бы он, единственный в этом доме, заботится обо мне» — единственное, что грело Элизабет. Джереми тащит её за собой и, дойдя до подвальной двери, открывает ту и бросает женщину в открытый проём. Она падает, ударяясь о лестничные ступеньки. Дверь закрывается, последнее, что Элизабет видит, это ненавидящий взгляд мужа, после чего всё погружается в непроглядную тьму.

Она просыпается, будучи лежащей на холодном полу. Прошлой ночью на ощупь Элизабет сумела спуститься по лестнице и устроиться внизу. Вероятно, сейчас утро или день, однако точно она сказать не могла. Полное отсутствие света держало в неведении и нагоняло панику на неё.

Англия, Гроувер. Психиатрическая клиника.

Утро Саманты Клоуфорд было не лучше, чем у её матери. Всё тело болезненно ныло, перенапряжённые мышцы саднили при малейшем движении. Сознание было помутнено, не особо соображающее, где, зачем и почему находится. Среди пучины тумана в голове, проблеском стала внезапная мысль: «Если примешь меня, станешь сильнее. Забудешь об этой боли. Просто поддайся мне, повинуйся». После электрошоковой терапии слабая Саманта проигнорировала зов. Немного приподняв голову, она осмотрелась вокруг. Напротив был тот же столик. Она в своей палате. Единственное, что бросилось в глаза, так это маникюрные ножницы на столе, небрежно оставленные некой медсестрой.

«Ты видишь это Саманта? Сейчас так тихо… Никого нет. Заткнись. По включенному свету, очевидно, сейчас ночь. Давай, Саманта. Сделай это. Нет, я не убью человека! Это не просто убийство человека, это лишь вынужденная мера ради твоего побега и собственного благополучия. Всем людям здесь плевать на тебя. Нет, они презирают тебя. Что они творят с тобой? Ты уже забыла все ужасы, что они делали с тобой? Они делали это, но…Никаких но. Никто не имеет право так обходиться с тобой, ты не Саманта Филдс, ты — Саманта Клоуфорд. Убей её и сбеги. Убей её и сбеги. Разве ты не хочешь снова вернуться в тёплый уютный дом к любимой матери, вместо страшной больницы в умирающем городе, с людьми, издевающимися над тобой? Я хочу». И после этой мысли тело Саманты дёрнулось. Боль резко пропала. Её глаза стали яснее видеть, чувства ощущались более острыми, она мыслит быстро и чётко, но будто бы не по-человечески, а по-звериному. Девушка медленно поднимается с кровати. Она выглянула в коридор, оглядевшись на наличие каких-либо лиц рядом. Никого. Она уже у стола и хватает лежащий инструмент. Когда до её ушей доходит отдалённое цоканье каблуков, хищница прячется в палату, выжидающе