Владыка Пустоты - Михаил Беляев

же, отца с матерью эвакуировали, а мы с братом двое суток пролежали под завалами.

Даже в спецснаряжении находиться там было опасно. Как она умудрилась выжить при таких дозах облучения, я не брался судить. У некоторых родов, склонных к магии, была врожденная устойчивость к альве. Может, это её и спасло, если так можно сказать.

— Здесь всё, — я протянул девушке сумку с собранными вещами и помог подняться. — Позвольте провожу до медпункта, боярышня?..

— Аксеньева, — девушка вымучила улыбку. — Софья.

Это было лишним. Собирая её вещи, я подметил авторучку с гравировкой и фамильным гербом Аксеньевых. Сильные маги, но похвастаться богатыми землями, мощными производствами или сильными связями они не могли. Обычные середнячки из провинции. Соль земли русской, как говорится.

— Ярослав Вайнер.

— Рада знакомству, ваша светлость, — она деликатно протянула руку.

— Позвольте, провожу вас до медпункта, — я закинул на плечо ее сумку вместе со своей и пошел к главному корпусу. Софья отряхнула юбочку и пошла следом.

— Не стоит, сударь, я дойду сама, — улыбнулась она. — Меня здесь знают еще со вступительных. А вот с Егором Кирсановым вам лучше не ссориться.

— С тем парнем? — я кивнул в сторону, куда ушел пижон. — Так значит, Кирсанов.

— Вы знаете про него?

— Только про его семью. Отец был офицером экспедиционного корпуса в Японии. Но потом ушел в отставку и занялся бизнесом.

И теперь стало понятно, почему урод вел себя как хозяин мира. Кирсановы владели корпорацией «ТехноМед», — одной из четырех корпораций, имеющих императорское дозволение производить альвитин.

Его принимали все. Только альвитин мог блокировать влияние альва-излучения на человека. И те, кто производил его, буквально контролировали жизни тысяч и миллионов людей. Они купались в деньгах.

Тем временем мы подошли к главному корпусу Университета.

— Спасибо еще раз за помощь, сударь, — Софья вежливо кивнула мне и забрала свою сумку. — Доброго дня!

Попрощавшись с девушкой, я направился в аудиторию. Первогодки занимались на первом этаже, так что сложностей с поиском не возникло. Всем поступившим на почту разослали исчерпывающие сведения о том, в какой они будут группе и где искать информацию. На всякий случай, я сверился с расписанием на огромном экране во всю стену: моя группа занималась в аудитории номер три.

Здесь же нашелся и список всех учеников. Забавно, но первым делом я заметил, что старостой у нас значилась некая Аксеньева С.

— Весело, — ухмыльнулся я и направился к своей аудитории, с любопытством глядя по сторонам. Широкие коридоры Университета сами по себе были лучше любого музея. Архитектура не уступала лучшим кремлёвским залам, лепнина и барельефы уходили под потолок на пятнадцатиметровую высоту. На стенах красовались портреты великих полководцев, правителей и князей прошлого, — уверен, многие из них когда-то учились в этих же стенах.

На полу вдоль стены тянулся ряд манекенов в воинской форме всех эпох: от первых славянских витязей в кольчугах с латными перчатками и до современных спецназовцев в мультиплексной броне с фильтрующими шлемами и экзоскелетами. Правда, клапан на нагрудном кармане с неудобной пряжкой, царапавшей руку, исправить так и не додумались.

Я прошел мимо выставки и шагнул в приоткрытую дверь аудитории первого курса.

Просторный класс. Кафедра у одной стены, пять рядов учебных столов, опоясывающих кафедру полукругом — с другой. И почти все заняты студентами. Точнее — молодыми наследниками и будущим цветом интеллигенции всей Империи. Красавицы-студентки, умники в тонких очках с золотыми оправами, взволнованные ученики, не отводящие взглядов от книжек… просто красота.

Разношерстная группа, уже успевшая разбиться на стайки по интересам и, конечно же, родовитости и благосостоянию. А пока внутренняя иерархия только зарождалась, самое время занять в ней своё место.

Наставница однажды сказала: чтобы быть успешным среди сверстников, тебе нужно достаточно читать, заниматься спортом и не пренебрегать общением. Ничего сложного, если делать это регулярно и относиться как к упражнениям. В училище у меня было много времени на это.

Поймав на себе заинтересованные взгляды девиц с первого ряда, я подмигнул им и посмотрел выше.

На среднем ряду за крайним местом вразвалочку сидел Егор Кирсанов и со скучающим лицом смотрел в альвафон.

Так мы в одной группе? Настоящий подарок судьбы, не иначе.

— Весело, — я натянул ехидную улыбку и пошел к нему. Но не прошел и половины аудитории, как раздался пронзительный перезвон мелодии альвафона.

— Да? — гаркнул Егор, — Да блин… сейчас.

Он поднялся и, не заметив меня, вышел из класса.

Чудненько. Я с усмешкой подошел к месту, где он сидел, и кивнул девушке с соседнего ряда.

— Здесь же не занято?

Под обалдевшими взглядами соседей, я сдвинул в сторону его учебник и тетрадь для заметок, небрежно брошенные на край стола. Туда же отправилась и блестящая кожаная сумка пижона. Закончив с перестановкой, аккуратно вытащил свои вещи к первому занятию и расслабленно откинулся на спинку скамьи.

Не прошло и пяти минут, как Егор вернулся — и в недоумении уставился на меня.

— Это мое место, урод.

Я невозмутимо посмотрел на него.

— Разве на нём написано?

— Здесь лежали мои вещи, — Кирсанов скривился, пытаясь скрыть свое негодование. «Золотой мальчик» явно не привык получать отпор.

Ну-ну, то ли ещё будет, дружок. У меня на тебя большие планы.

— Вот же они, — я дружелюбно кивнул на его сумку.

— Я сказал — убирайся нахрен отсюда.

— А если не уберусь, то что? — я недобро сверкнул глазами. — Пожалуешься старосте? Кстати, это её ты утром толкнул, девчонка сейчас в медпункте. Лучше иди и извинись перед ней.

Я почувствовал, как на нас устремляются взгляды всех ребят в группе. Разговоры стихли, даже успевшие сбиться в стайку девушки из обеспеченных семей повернулись с первого ряда и внимательно смотрели на нас.

Будущее группы зависело от исхода этой перепалки, это понимали все. И особенно — Егор. Как человек, решивший диктовать свою волю другим, он понимал: даст заднюю сейчас — и считаться с ним больше никто не будет, будь он хоть цесаревич.

— А иначе я размажу тебя по всем стенам, и мне плевать, кому ты побежишь жаловаться, безродный ублюдок. — он оскалился, зыркая на остальных, и сгреб меня за грудки, поднимая с места.

Ой зря.

Силищи в нем было достаточно, чтобы поднять меня, но и на такого лба можно найти управу. Едва он выпрямился, я провел