Владыка Пустоты - Михаил Беляев

бешено колотилось. Я сглотнул вязкую слюну и стиснул кулак. Ох, Всеотец, лишь бы эта обманка сработала!

Противники выскочили один за другим, вскидывая автоматы. Но, увидев мой барьер, настороженно переглянулись.

— Кольца, быстро! — крикнул третий, опуская оружие.

Не успел он договорить, как я метнулся к ближайшему из троицы, стоявшему справа. Короткий джеб в нос, пряжка ремня хлестко полоснула его по глазам. Боец выпустил автомат, с болезненным стоном пятясь назад.

Я развернулся и, пользуясь инерцией, врезал под дых бойцу в центре. Закашлявшись, он попытался достать меня и вскинул автомат. Ну уж нет! Я вцепился в его руку, отводя ствол в сторону, и добавил подонку коленом. Над ухом раздался грохот очереди, позади закричал первый боец. Похоже, задел своего.

Не выпуская рук горе-автоматчика, я прикрывался им как щитом от третьего и снова врезал ему коленом в грудину.

— Сука, отпусти, ты!..

— Да пожалуйста! — я пихнул его на третьего, цепляя носком за ногу. Взмахнув рукой, он упал на товарища, наконец-то решившегося использовать магию.

Кольцо вспыхнуло алым светом, выпуская струю почти белого пламени. Я зажмурился и прыгнул в сторону. Ноги обдало нестерпимым жаром, я перекатился по земле и развернулся, чтобы увидеть жуткое зрелище.

Горе-маг не рассчитал дистанцию и подпалил второго бойца. Тот с жутким воплем бросился прочь, пытаясь сбить пламя. Но магический огонь невозможно погасить, он сжирал всё, что горело. Пробежав несколько метров к переулку, живой факел рухнул как подкошенный и затих.

Я подскочил к третьему — тот лихорадочно пытался стянуть кольцо и тянулся к пистолету, — и пробил голенью в висок. Крепкий мужик лишь мотнулся в сторону и выхватил пистолет.

— Дрянь, ты!..

Я вцепился в него, не давая прицелиться, и заколотил коленом по боку. Мы сцепились, как два бойцовских пса, молотя друг друга, но урод явно не собирался ограничиваться рукопашной. Вымотанный бегством и боями, я едва удерживал его руки. Крепкий подонок оттеснил меня к забору и, пересиливая мои руки, приблизил пистолет к голове. Черта с два, ублюдок! До крови закусив губу, я навалился на него всем весом и ударил лбом.

— Сдохни, сука!

Из-за его спины донесся отчаянный вопль Жанны.

— Сударь, нет!..

У самого уха один за другим грянуло два выстрела. Шею опалило жаром, но на миг подонок дал слабину — я отбросил его назад и, разорвав дистанцию, хлестко пробил ногой в голову.

Террорист упал на землю, раскинув руки. А я, пошатываясь от усталости, поплелся к нему. Перед глазами все плыло и двоилось. Да уж, так часто магией я еще не пользовался, откат не заставил себя ждать…

Ухо снова резанул крик девчонки.

Сглотнув наполнившую рот кровь, я сфокусировал взгляд: гад поднял пистолет. Ствол смотрел прямо на меня. Стрелок торжествующе усмехнулся, давя на спуск.

Вот и приплыли, княжич. Даже барьер поставить не успею, да и толку-то от него.

Выстрел. Черный ствол взмыл вверх, окропленный кровью, а террорист с простреленной шеей обмяк на земле.

Я медленно обернулся.

За решетчатым забором со стороны дороги показались трое с автоматами в форме полиции. Они спускались по обочине к нам, водя стволами в стороны.

— Оставайтесь на месте, гражданин! Сейчас подойдем. Гаврилов, где чертов проход?

— Справа, сто метров!

Бойцы побежали к проходу в заборе, а я, пошатываясь, подошел к люку. Из глубины на меня смотрело перепачканное лицо Жанны, прижимавшей к груди сверток с кодексом.

— Дождись, пока они уйдут, — прошептал я, садясь рядом. — Лишние допросы и проблемы тебе ни к чему. Сохрани книгу для меня, и не пытайся на меня выйти, поняла? Я сам тебя найду.

— Хорошо, сударь! Ты ведь Вайнер, верно?

Я молча кивнул. Тоже мне, откровение…

А полицейские уже нашли проход и спешили к нам. Времени мало. Я взялся за тяжеленную крышку люка и потянул на себя, как Жанна меня остановила.

— Подожди.

Закусив губу, она пошарила рукой где-то внизу и протянула мне маленькую карточку с золотистой каймой.

— Ищи меня здесь.

Люк с лязгом встал на место.

— Поднимите руки, гражданин! — меня окружили полицейские. — Вы пойдете с нами! Где остальные?

— Больше никого не было, — я незаметно убрал карточку в рукав и поднял руки. — Я был один.

* * *

— Так. Еще раз… — молодой дознаватель в форме лейтенанта устало потер глаза и с презрением посмотрел на меня. — Что вы делали на улице Евграфьевской? Вы были свидетелем нападения на набережной Нахимова?

— Перечитайте показания, я все там записал, третий раз говорю. Может, перестанете тратить мое время?

Он с усмешкой ткнул в исписанные моим почерком листы бумаги.

— Думаете, я в это поверю? Что сперва вы были во Дворце на Инициации цесаревича Романа, а когда там случился теракт, каким-то чудесным образом увели за собой погоню, положив троих заговорщиков? Один? Чушь полная! Вы с самого начала не сказали ни слова правды!

— Двоих заговорщиков. И вы забыли добавить «ваша светлость», — поправил я. — На каком основании вы решили мне не верить?

— А с чего я должен?

— Тогда в чем я обвиняюсь? Ведь с ваших слов выходит, что я подозреваемый, а не свидетель?

— Обвинения? Да вы же… Вайнер! — выпалил он, побагровев.

Из-за двери доносился шум переполненного отделения полиции. Спецслужбы наконец-то взялись за работу, и теперь на улицах гребли всех подряд. Арестов и привозов было столько, что свидетели сидели в очереди по всем коридорам. Полицейские дознаватели и опричники работали на износ. Готов спорить, Император потребовал к утру найти всех причастных, так что ночка их ждала жаркая.

И на меня опытных людей не нашлось. Вот и приходится теперь терпеть этого зелёного выскочку, по-видимому, решившего выделиться перед начальством.

Я улыбнулся.

— И вы решили, раз из опального рода, значит, виновен. Очень мудро. Кстати, я здесь уже больше трех часов.

— И что?

Я тяжело вздохнул.

— По закону, без ордера и приказа опричников задерживать дворянина вы можете не больше чем на два часа.

Лейтенант изменился в лице. Нахальное выражение сменилось недоумевающим. А я добавил.

— Два сахара.

— Какие еще нахрен два сахара? — он чуть не вскочил с кресла. — Вы издеваетесь, Вайнер⁈

— Опять же по закону через два часа вы обязаны накормить свидетеля или обвиняемого. К ужину я буду кофе по-венски. И два сахара.

— Бред какой-то… — прошептал он и