Со всей любовью на которую способен (ЛП) - Амабиле Джусти

— Ты видел? Вон там, ты видел? — взволнованно спросила Соле. Даниэль посмотрел на указанное ему место, но ничего не увидел. Теперь ничего не видела и Соле. Только неясные тени, и ни одна из них даже смутно не напоминала Лиалу.

Вдруг вдалеке, на другом конце моста, они услышали лай. Это был Диор, они различили силуэт маленькой собачки, которая рычала, словно неся вахту. Но как только он узнал их, его хвост, вытянутый в виде сабли, радостно завилял.

Соле и Даниэль перешли мост с меньшей осторожностью, чем того требовала шаткость конструкции. Диор неистово бежал впереди, часто оборачиваясь, чтобы убедиться, что они следуют за ним. Время от времени что-то скрипело, но ребята двигались без страха. Им совершенно необходимо было попасть на другую сторону.

И тут у Соле ёкнуло сердце. На земле, освещённые луной, только что вышедшей из-под облачного одеяла, лежали очки Карлы. Она не рассталась бы с ними ни за что на свете. Дужки очков удерживались на голове резинкой.

«Как они могли упасть?»

Диор исчез, но Даниэль поклялся, что видел, как пёс прошёл через дверь, которая, судя по всему, была заколочена досками. Внизу имелось отверстие, достаточно большое, чтобы в него могла пролезть собака или ребёнок.

Чтобы протиснуться через проём, им пришлось вырвать кусок дерева, но, к счастью, оно оказалось гнилым, и не пришлось прикладывать много усилий.

Старая каменная дробилка в темноте напоминала спящее чудовище. В воздухе пахло затхлостью, потолки были низкими, стены облупились, и создавалось впечатление, что в любой момент всё может рухнуть.

Соле в ужасе огляделась по сторонам. Затем Даниэль крепко взял её за руку и указал на место.

У стены, под маленьким окном, залитые лунным светом, который падал на землю, как театральный прожектор, были Карла и Диор. Маленькая собачка свернулась калачиком рядом с девочкой. Карла была совершенно неподвижна. Рядом с ней виднелась лужа крови, и Соле пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы снова не упасть в обморок.

ГЛАВА 8

«Однажды страх постучал в дверь.

Смелость пошла открыть и никого не нашла».

Мартин Лютер Кинг

Пока приближалась к неподвижному телу младшей сестры, Соле ощутила в груди такую сильную боль, что ей показалось, будто между рёбрами вонзилось лезвие.

— Карла, Карла, — шептала она, склонившись над девочкой. Затем, словно солнце пробилось сквозь слои облаков, что-то выпустило её из тьмы. Малышка зашевелилась, медленно поднялась, потёрла веки. Возможно, она плакала, а потом, должно быть, упала от усталости. То, что Соле приняла рядом с ней за кровь, оказалось просто желтоватым мхом, который в полумраке показался ей красным пятном.

Узнав любимую сестру, Карла подарила ей одну из своих широких, искренних улыбок, способных озарить небо. Они обнялись, плача от счастья.

— Ты меня напугала! — сказала Соле, но без упрёка, с бесконечным облегчением. — Зачем ты пришла сюда?

Карла шмыгнула носом.

— Здесь мы играем и смеёмся, — ответила она в своей обычной не совсем понятной манере, иногда напоминающей беспорядочную последовательность звуков, которую, однако, старшей сестре всегда удавалось прекрасно истолковать.

— Я понимаю, — прошептала Соле, помогая ей подняться на ноги и поднимая на руки. — Здесь мы всегда счастливы, дома — нет. Ты сбежала оттуда, где всегда идут бои, чтобы добраться до места, где смеёшься, шутишь и играешь. Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, как ты сюда попала. — Карла пошевелила пальчиками — указательным и средним, имитируя движение двух маленьких ножек. — Хочешь сказать, что ты просто шла? — Младшая сестра кивнула, словно это была самая очевидная вещь на свете. Соле продолжала думать, что это путешествие, невозможное на бумаге, во многом останется окутанным тайной. Карла, безусловно, оказалась более искусной и смелой, чем кто-либо мог себе представить. — Зачем ты перешла мост? — продолжила Соле. — Я же говорила тебе этого не делать.

— Я отдала ведьме очки, — объяснила малышка, прижимаясь к её шее. — Чтобы ты больше не спорила с мамой и Лаурой.

Соле почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы. Карла, по-своему, тоже дала обет. Каждый из них обменял что-то дорогое для себя на благо другого.

— Ведьма велела мне вернуть тебе твои очки, — сказала Соле. — И чтобы ты больше не переживала, отныне мы всегда будем счастливы и будем смеяться даже дома. — Взгляд Карлы снова загорелся. — Но разве тебе не было страшно, одной?

— Я была не одна, — поправила её Карла. — Был Диор. И Лиала.

Соле ахнула.

— Кто? — потрясённо спросила она.

— Лиала, — повторила Карла.

Соле несколько минут не могла ничего сказать. Они пересекли мост, следуя за Даниэлем и Диором, но её разум продолжал теряться в море невероятных догадок.

«Невозможно.

Карла только вообразила это.

Как показалось и мне».

Они подошли к машине, и Диор поступил как и всегда, когда они оставляли его в Верхнем Роветто. Пёс сел с безутешным видом того, кто будет терпеливо ждать их возвращения.

Именно тогда Соле приняла решение. Диор защитил Карлу от холода и одиночества. Он никогда не заслуживал того, чтобы его оставили одного, а сейчас он заслуживал этого ещё меньше.

— Прыгай, — скомандовала она. — Тебе тоже найдётся место. Поедем домой.

***

Возвращение блудного сына, о котором говорится в Библии, наверняка вызвало меньше шума. На следующий день весь городок будет рассказывать историю этого счастливого конца. Несмотря на то что была поздняя ночь, на улице всё ещё оставалась толпа, стояла полицейская машина, было много зевак и даже репортёр местной газеты. Все захлопали в ладоши, видя их живыми и здоровыми, и как показалось Соле, это было проявлением искреннего участия.

Соле прошла до подъезда с Карлой на руках. Диор робко следовал за ними. Даниэль остался позади, рядом с машиной, с такой доброй и понимающей улыбкой на его красивых губах, что Соле поняла, — она любит его. Даниэль ей не просто нравился, это не подростковая влюблённость, она не была увлечена или влюблена в него. Она любила Даниэля, она действительно любила его, как будто ей не было пятнадцати. Словно она выросла и всё поняла в жизни.

Она улыбнулась ему, произнесла одними губами — спасибо, и вошла в дом.

Мириам с разбитым видом сидела, сгорбившись в кресле, её окружали соседи, тихонько поющие молитвы, словно на поминках. Мать сразу вскочила и закричала от радости.

Она бросилась к своим дочерям и обняла обеих, плача, как ребёнок.

Соле не возражала, что Мириам первой потянулась к Карле, прижала её к себе и поцеловала. Это было правильно. Даже несмотря на то, что Карла не была такой хрупкой, как все думали, даже несмотря на то, что она проявила силу супергероя, даже несмотря на то, что она ничего не боялась и заключила сделку с ведьмой, которая, по идее, должна была напугать её до смерти, Карла заслуживала этой умноженной любви, потому что она была полностью создана из любви. Соле не волновало, что так будет всегда и в сердце матери будет немного больше места для Карлы до конца её дней. Соле поняла, что всего за несколько часов она так сильно выросла, достигнув осознанности, на которую другим людям требовались годы.

Короче говоря, соседи покинули дом, зеваки разошлись, а Соле обо всём рассказала матери и маршалу карабинеров. Никто не предполагал, что такой маленький ребёнок, да ещё и с синдромом Дауна, смог самостоятельно преодолеть такое большое расстояние.

— Тебя кто-то туда отвёз? — неоднократно спросили Карлу, продолжая представлять себе жестокие сцены.

Но Карла так уверенно отвечала на их вопросы, что в конце концов им пришлось ей поверить. Она была слишком спокойна, чтобы стать жертвой похищения или какого-либо насилия. Врач осмотрел девочку, нашёл её в отличном состоянии, просто очень уставшей, после чего все ушли.