Со всей любовью на которую способен (ЛП) - Амабиле Джусти

Соле всегда терпеливо всё переносила, но в последнее время она начала раздражаться. Особенно когда видела, как разговаривают Даниэль и Лаура. Потом подруга рассказывала ей обо всех интересных вещах, которые они говорили друг другу, а Соле продолжала чувствовать себя отверженной и преданной. Он писал ей по вечерам, рассказывал о Диоре, говорил о себе, а также поведал, что в его доме не всё гладко, и мать и отчим в последнее время часто ссорятся. Но других тем Даниэль не затрагивал.

«Например: мы вместе или просто друзья?

Почему ты взял меня за руку в машине несколько дней назад?»

А в школе игнорировал.

Во власти этой детской ярости, которая могла бы доказать правоту матери в том, что она слишком молода для некоторых вопросов, однажды вечером Соле не ответила на сообщения Даниэля в WhatsApp. Она злилась, сама не зная почему. А может, и знала, но стыдилась признаться в этом, поскольку считала ревность не слишком благородным и явно незрелым чувством.

«Возможно, мать права, когда судит обо мне как о ребёнке».

И на следующий день в школе Соле продолжила вести себя скорее как девчонка, чем как взрослая. Она не обратила на Даниэля никакого внимания, даже не бросила на него рассеянного взгляда, будто того не существовало.

Затем, как раз перед перерывом, пока Соле искала уборщицу, чтобы спросить, нет ли у неё аспирина, потому что голова ужасно болела, произошло нечто неожиданное. Коридоры по-прежнему были пустынны: вскоре, когда прозвенит звонок, они заполнятся учениками, но сейчас там никого не было.

Внезапно Соле почувствовала, что её схватили за руку. Она быстро обернулась, раздражённая такой фамильярностью, и поняла, что это Даниэль. Мальчик приложил палец к носу, давая ей знак замолчать, а затем потащил в сторону класса.

Нет, при ближайшем рассмотрении это оказался не класс. Это был учительский туалет, на двери которого висел лист бумаги формата А4 с надписью «временно не работает». Даниэль втянул Соле внутрь и закрыл дверь.

В этот день он был красивее, чем обычно: длинные волосы зачёсаны назад, одет в футболку такого же цвета, как и его глаза, с принтом «Витрувианского человека» Леонардо да Винчи с электрогитарой в руках, и джинсы тёмно-синего почти чёрного цвета.

Соле оказалась рядом, так близко к нему, в самом не романтичном месте на свете, которое тем не менее казалось ей приятным, как сад роз и фиалок, только потому, что перед ней стоял Даниэль. Она уже собиралась улыбнуться ему, но тут вспомнила, что злится.

— Что случилось? — спросил Даниэль, глядя ей в глаза. — Что-то не так? Вчера я написал тебе несколько сообщений, ты их все просмотрела, но ничего не ответила.

Соле пожала плечами. Она была взволнована, но не от злости. Ей пришлось заставить себя не улыбнуться ему так же широко, как это делало сердце. Однако гордость взяла верх и не позволила ей смягчиться.

— Я думала, ты даже не заметишь, — пробормотала она.

Даниэль изогнул бровь.

— Ты думала, что я не замечу? — повторил он. — Нет, я заметил и ещё как. Послушаем, почему ты на меня злишься?

— Я могу спросить тебя о том же, ведь ты игнорируешь меня уже четыре дня. Как будто меня не существует.

Вместо того чтобы рассердиться, Даниэль улыбнулся и сразу коснулся кончиком пальца её лба.

— В этой маленькой головке царит полная неразбериха, ты ведь знаешь об этом, не так ли? Ты сказала, что не хочешь, чтобы я подходил к тебе и разговаривал с тобой в школе.

Соле прикусила нижнюю губу, выглядя раздражённой, потому что в этом вопросе она вряд ли могла ему возразить. А вот по другому случаю — могла.

— А сообщения? Почему они были такими безличными, как будто мы… — Она возненавидела себя за этот язвительный и в то же время обвинительный тон, словно у неё были права или даже претензии. Она уже собиралась извиниться перед ним, когда Даниэль улыбнулся той восхитительной улыбкой, как умел он, когда хотел: губы растянулись, образовав две ямочки по бокам рта, глаза цвета надежды загорелись, а сияющее лицо передало суть прекрасной души.

— Не думал, что они настолько безличны, — продолжил он сразу. — Я рассказывал тебе о событиях своего дня, как и ты. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты хочешь лучше понять, почему я взял тебя за руку.

— Эм… ну... да.

— Сейчас я тебе всё объясню.

— О-ок, — пробормотала Соле, немного оторопев.

— Вообще-то, я не хотел объяснять тебе это в текстовом сообщении, а лично. Но в школе — лично — трудно, не рискуя получить отчисление, а то и исключение.

— Ч-что?

Даниэль приблизился чуть ближе. Затем он прильнул к ней и прошептал:

— Тогда можно я тебе всё объясню?

— Д-да, — запинаясь, пробормотала Соле с побагровевшим лицом и сердцебиением галопом. Внезапно она почувствовала, будто её охватывает огонь. Но пожар не был плохим, он не причинял вреда и не вызывал желания от него избавиться, чтобы спасти свою жизнь. Огонь — непреодолимый, так же необходимый для жизни, как нужны воздух, вода и земля.

Дыхание Даниэля имело привкус мяты и щекотало её губы.

— Ты понимаешь, что я хочу тебя поцеловать, да? Если ты не хочешь, а ты имеешь на это право, учитывая, что мы находимся в совсем не романтической обстановке, просто скажи об этом и...

Ответ Соле был совсем не загадочным.

Ничего не говоря, она привстала на цыпочки и поцеловала его прекрасные губы. Когда это сделала, — голова закружилась, а бабочки в животе превратились в стаю сумасшедших, парящих птиц.

Даниэль притянул её в свои объятия и стал целовать с пылом. Соле, несмотря на то что никогда прежде ни с кем не целовалась, ответила на поцелуй с дерзкой поспешностью. Не то чтобы она точно знала, что делать, но девушка нырнула и отпустила себя.

Это правда, в месте не было ничего романтичного, но поцелуй был захватывающим. Они целовались, не думая ни о чём другом, соединившись, как два мощных магнита, и очнулись от этого оцепенения только тогда, когда услышали трель колокольчика, возвестившего о начале перемены. Тогда им пришлось высвободиться из объятий друг друга и лишить себя этой необыкновенной магии.

Улыбаясь, они молчаливо стояли и смотрели друг на друга. Затем оба поняли, что им нужно выйти из туалета, и сделали это с осторожностью. Сначала Даниэль выглянул, и дал ей сигнал, что путь свободен. Они вышли по отдельности, скрытно, словно были в чём-то виноваты, даже если их единственной виной было невероятное чувство, столь же молодое, сколь и порывистое.

Головная боль у Соле прошла, и ей больше не требовался аспирин. Она вернулась в класс с поющим сердцем и странным, новым и другим ощущением обладания телом, которое не ограничивает себя существованием и движением в мире, чтобы делать вещи, которые могут быть полезны другим, но которое может жить интенсивно и дарить радость и удовольствие, прежде всего, самой себе.

***

Задолго до конца перерыва Лаура подошла к Соле. Глаза у подруги блестели, а губы были надуты. Она помолчала некоторое время, словно обдумывая неприятную мысль, и резко сказала:

— Я пригласила его на свидание. Просто, чтобы говорить по существу. Но ты оказалась права.

Соле сделала вид, что не поняла:

— О чём ты говоришь?

— У него есть девушка. Я имею в виду Даниэля. Он сам сказал. Не думаю, что она отсюда, мы никогда его ни с кем не видели, она, должно быть, из того города, откуда он переехал. И это должен быть кто-то, кто ему действительно нравится, потому что, несмотря на расстояние, он, по-видимому, не намерен её бросать. Фу.

Соле почувствовала себя виноватой. Этот секрет становился камнем преткновения. Она думала, что для Лауры это просто очередная кратковременная влюблённость, но подруга казалась очень грустной. Остаток утра она видела её молчаливой, погружённой в раздумья с потерянным видом. Внезапно учительница позвала Лауру и спросила, в каких облаках она витает, и Лаура подпрыгнула, словно проснувшись.