Барон фон дер Зайцев 2 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Как-то был Иван Фёдорович на экскурсии в монастыре, и там на входе продавали самодельное мыло монашки. И были среди них прозрачные со всякими травинками и лепестками внутри. Придя домой, он тогда в интернете полазил и нашёл ответ на вопрос, как делают прозрачное мыло. Нужен глицерин. Там же и ответ обнаружился, как это делают, просто нужно при омылении жиров натриевой щелочью добавить оксид свинца. Опять ядовитый свинец. Но попробовать-то стоит. Сколько будет стоить прозрачное мыло с ромашкой внутри даже сложно представить.

— Не, уважаемый барон, не могу я вам продать этот кусок мыла, прозрачный только для принцесс и королев, в крайнем, совсем уж крайнем, случае для герцогинь. Вам? Ну, даже не знаю⁈ Два золотых дуката? Нет, так нет. Полкуска? Вот извольте кусок в двести грамм за золотой дукат.

— Иоганн, ты заснул, что ли пора трогаться, садись в повозку, — окликнул его тюфянчей, вырывая из мечт.

Событие двадцать четвёртое

К отъезду, за неделю, два ученика и сам Иоганн им в помощь, успели сделать, или всё же нарисовать, ещё одну картину со львом. И она уже гораздо лучше вышла. Две краски желтую и красно-коричневую пацаны получили. Горст нарисовал очередного мультяшного льва и уже хотел обсыпать его крошкой, как первого, когда, наконец, в ступке Матильды получился достаточно мелкий порошок, изготовленный из непрозрачного жёлтого янтаря. Как и опасался Иоганн, он вышел не ярко-жёлтый, а бледный и ещё серовато-коричневатый. Но всё-таки, какой-никакой, а жёлтый. А вот красно-коричневый порошок цвет почти не изменил. Иоганн вмешал жёлтый порошок в олифу и попробовал рисовать. Слишком густая получалась краска. Но это в следующий раз нужно будет экспериментировать. Сейчас он нарисовал льва, смешивая две имеющиеся краски. Вполне прилично вышло. Потом на нужные места нанесли клей и обсыпали крупной крошкой нужных цветов, следом мелкой. И на пятый день из почти чёрной краски сделали фон. Лёва был другим. Вроде тот же рисунок, ну, почти тот же, а на втором точно была усмешка на морде, да и вообще чёткие линии позволили сделать льва живым и симпатичным.

Обе эти картины Иоганн тоже с собой вёз. Хотел ход конём сделать. Одну, первую, подарить архиепископу, а вторую попытаться продать на рынке. Он прикинул себестоимость такой картины, с учётом янтаря, покупной канифоли, цены на масло и парусину, а также оплата труда пацанов и Карлоса с Игнациусом, получалось в районе шесть — восьми шиллингов. Если получится продать за пять марок, а именно за такую цену хотел Иоганн её выставить, прибыль получалась вполне приличной. Пять марок — это конь дестриэ, например, правда плохонький, особо красивые и мощные экземпляры, такие как Рыжик и двадцать марок стоили. Ещё можно пистоль купить или меч хороший. Кольчуга стоила в районе пяти марок, сильно зависела цена от плетения и количества и качества пластин.

Но тут цена как бы и не главное, если картину получится продать, а архиепископ, впечатлившись, захочет приобрести похожие картины, то появится стабильный рынок сбыта, и можно будет организовать в замке настоящую художественную мастерскую, ремесленников вокруг неё собрать, рамы нужны резные, порошок и крошка янтарные, и почему бы не ученики и помощники к Горсту.

Это не зерно продавать. Тут денежки серьёзные.

Можно и краски для художников и всяких маляров делать на продажу.

Кстати…

Делая коричневую краску из янтарного порошка, Иван Фёдорович вспомнил, что доцент Калинович рассказывал им на лекциях по «Введению в специальность» ещё про две интересные краски. Казимир Петрович тогда заставил первокурсников рты пооткрывать. Не верилось, что такое возможно. Тем не менее, потом уже, когда всякие интернеты и Википедии появились Иван Фёдорович, на именно такой способ получения коричневой краски, случайно наткнулся. Называлась она mummy brown или Египетский коричневый.

Эту краску производили из египетских мумий.

На протяжении XVIII–XIX веков краску из мумий описывали в трактатах о живописи и художественных словарях. Её продавали и изготавливали в огромных количествах. Некоторые исследователи того времени считали, что качество красителя напрямую зависит от частей тела мумифицированного человека. Например, пигмент из мышц давал более тонкие оттенки.

Рецепт, насколько помнил его Иван Фёдорович был такой. Разрезанную мумию замачивали в воде на несколько дней, затем грязную воду сливали, мумию измельчали, получившийся материал фильтровали шесть-восемь раз, а в финале сушили и растирали в порошок.

Это было дико. Даже слушать про такое странно. И продолжалась эта дикость пока химия не встала на ноги и не вытеснила всякие природные красители. Правительство Египта ввело запрет на вывоз мумий, но это только увеличило количество вывозимых мумий и подняло цену на коричневую краску.

Вторая краска была тоже из разряда «ну, ни фига себе». Это была зелёная краска. Изумрудно-зеленая краска представляла собой гремучую смесь из ядов: она состояла из мышьяка, уксуса и окиси меди. Пока такую краску растираешь в порошок и потом работаешь с ней, жизнь себе на пару лет точно укоротишь. Существует мнение, что именно из-за зеленых стен в доме на Острове Святой Елены умер Наполеон. Покрасили добрые англичане домик в красивый зелёный цвет для бывшего императора, а теперь почётного пленника. И ежедневно на протяжении многих лет вдыхая мышьяк и окись меди Наполеон добрался до критической дозы. В эту версию верилось больше, чем в медленное отравление с пищей. Да пофиг было англичанам, нет им указа, и плевать они на чьё-то мнение хотели. Захотели бы отравить, дали бы сразу нужную дозу мышьяка. Ну, бывает, слабое здоровье у бывшего императора. Полячки спидом заразили.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 9

Событие двадцать пятое

Пиньки они Пиньки и есть. Неухоженные, неправильные какие-то. Явно местное население живёт беднее, чем жители баронства фон дер Зайцева. И Иоганн догадывался почему. Всё же батянька привёз с крестового похода на Никополь много ценностей, и ему не надо было тратить огромные деньги на экипировку воинов, на оплату им, и на налоги, воины были свои, и они первоначально были в хорошей броне и плюсом добыча в крестовом походе. Не нужно обдирать крестьян до нитки, наоборот, боярин даже помогам им животинку купить и дом построить. И от налога на первые пять лет был архиепископом освобождён.

А у фон Лаутенберга старшего не было своих боевых холопов, и ничего он не привёз из крестового похода, он еле ноги оттуда унёс, лишившись последних кутилье. Вот и приходилось считать каждый пфенниг. И копье нужно содержать и налоги платить.

Вроде и выехали рано утром, но из-за медленно едущего огромного обоза и остановки в Пиньках, получилось, как всегда, опоздали совсем на немного, но опоздали, их не запустили вечером в Ригу. Так и ещё беда, тот самый постоялый двор, с кабаком и лекарской даже, жемайтийцы и литвины сожгли, как и большую часть посада. Пришлось из возов городить вагенбург и ночевать при явно отрицательной ночью температуре в мокрой одежде под открытым небом. И самое отвратительное, что костра не разведёшь. Не потому, что безопасность какая-нибудь. Просто осаждающие город повстанцы всё сожгли, что горело, такие же холодные ночи перебедовывая. Утра все ждали как пришествия миссии. Иоганн забрался в воз с сеном. Хоть не тепло, но и не холодный ветер по мокрой одежде. Ну, казалось, что нормально, а вылез утром из стога, а руки, ноги не шевелятся.

— Самсон, пни мне, как домой вернёмся, под зад. И не давай ничем заниматься, пока карету не сделаем. Хватит жить как попало, — тюфянчей юмора не понял, показал на обрубки под собой, — точно. Как вернёмся напомни и про ходули. Будем тебе пытаться протезы сделать.