Милые люди - Юлия Гайнанова

и принимало жизненные неудачи. Оно расслабилось и растеклось. Оксана напоминала детскую пирамидку из колец, которую завершала маленькая головка игрушечного мишки. Она надеялась снова оказаться в центре внимания, стать объектом зависти, снова почувствовать, каково это – принимать поздравления и комплименты. Предвкушение – слаще, чем сам праздник. Оксана надела лучшее платье. Блестящее. Оно послушно растянулось по ее треугольному телу, гладкой и прохладной чешуей успокоило разгоряченную кожу, не подвело. В другое время оно бы кололо и натирало в подмышках пайетками. В другое время оно бы показалось ей неуместным, вычурным, наглым, неподходящим, но только не в тот день. «Да и вообще, предпраздничная столица позволяет одеваться как хочется. У каждого может быть повод отметить что-то в мандариновые дни, не так ли? И у меня он есть!» – Она привыкла убаюкивать сомнения такими колыбельными, да и некому было успокаивать Оксану в минуты волнения, кроме нее самой. Припудрила лицо воздушной крошкой, у которой истек срок годности. Косметическое средство не придавало лицу ни малейших достоинств, но Оксане было важно припудрить душу. И на нее взмахи кисточки подействовали как надо. Она красилась, и этого было достаточно, чтобы вновь почувствовать себя королевой, вновь испытать приятную тягу под лопатками в ожидании триумфа. Духи с донышка, тушь со стенок, помада-ямочка. «Надо будет купить все новое!» – весело щебетала под нос Оксана. Натянула сапоги «на выход», пару раз чуть не защемив колготки и плоть молнией, накинула пахнущую затхлостью шубу, что пылилась в шкафу несколько лет, и заперла дверь на ключ. В момент, когда она положила его в карман, вдруг осознала, как давно не выходила из квартиры. Оглянулась по сторонам и удивилась, что подъезд был все тот же: ни одного нового матерного слова на стене. Это ее отчего-то успокоило.

Оксана шла пешком, ей недалеко. «Как красива Москва! Словно невеста спрятала грязную шкуру под свадебным платьем!» – Она разглядывала праздничные витрины, слушала гудки автомобилей и скрип снега, как ребенок, ловила снежинки на ладони в шерстяных перчатках и заглядывала прохожим в глаза. Ей было интересно: хотя бы кому-нибудь из них так же радостно, как ей? Предвкушает ли кто-то, как и она, свидание, которое оправдывает все.

Оксана увидела вывеску нужного ресторана. За окном можно было разглядеть и елку, и деревянные панели. Тут же она вспомнила о Розе и мысленно похвалила ее за выбор места.

Оксана пришла слишком рано, чему она не обрадовалась. Ей хотелось, чтобы, ожидая, ей звонили с возгласами: «Ну где же ты? Без тебя не начнем!» И она свернула за угол, решила сделать еще кружок вокруг квартала. Все-таки она ждала этого события всю жизнь, и было просто необходимо, чтобы теперь подождали ее.

Как только нелепая фигура-треугольник скрылась за поворотом, двери ресторана с шумом, чуть не поскользнувшись, раскрыла Катя – слишком сильно дернула за ручку – но удержала равновесие. Легкий испуг согрел ее еще до камина, еще до водки. И с того самого момента потери баланса на скользком тротуаре Кате все время приходилось нервничать, бояться и успокаивать саму себя, пытаться делать вид, что все нормально, изображать безмятежность, а ведь она просто хотела немного отвлечься и расслабиться. Она никогда не отказывала – не важно, кто и куда ее приглашал. Так и в тот раз, хотя с Оксаной они общались от случая к случаю, Катя с радостью согласилась на неожиданную встречу институтских подруг. К тому же там будет любимая Варя со свежими сплетнями про звезд и Роза, рядом с которой чувствуешь себя словно в сливочном облаке плюшевой пижамы.

Катя на любые встречи собиралась быстро и беззвучно, подгоняемая страхами: вдруг свекровь передумает сидеть с детьми, вдруг у кого-то поднимется температура – вскочит прыщ – палец прищемит? Причем имеются в виду не только и не столько дети. Пара отточенных движений кисточкой для ресниц, продуманный с вечера наряд, ключи от машины, мягкое рычание мотора – и вот она уже не дома, хотя правая часть живота все еще там, она никогда оттуда не выходит и не дает забыться, требуя звонить и расспрашивать, писать сообщения с указаниями, наговаривать голосовые. Ей кажется, что все разрушится, этой непослушной части тела, но Катя давно уже привыкла к хулиганке и не затыкала ее.

Катя обожала приходить первой. Она спокойно осматривалась, привыкала, настраивалась, слушала приятный гул взрослых бесед, стук каблуков, чашек, шуршание стульев, клацанье по клавишам, «муа-муа», «пока-пока». Блаженные минуты безделья, когда можно только слушать и не слышать плач, рев, нытье, сморкание и протяжное «ма-а-ам!» – вот что ценила Катя. И на сколько бы ни опаздывали подруги, это ее никогда не огорчало.

Но в этот раз все было по-другому. В этот раз она чуть не поскользнулась у входа. Затем, сняв пальто, заметила дырку на кофте, неожиданно прозвенела «бля» и покраснела. Задумалась, чем бы прикрыть вопиющую оплошность, и по пути в уборную чуть не сбила украшения с комода. Стекляшки издали дикий вопль, будто они свиньи и их режут на шашлык. Ну а потом неожиданный «бип» – сообщение от лучшей подруги, и, к сожалению Кати, это не была фотография очередной звезды в неглиже: «Готовься, девочки все знают». Катя тоже была любительницей убаюкивать себя колыбельными внутренних монологов: «Может, никто не поднимет эту неприятную тему, может, всем просто наплевать, может, они не поверят, может, в конце концов, Варвара что-то перепутала…» Даже непослушная часть живота впервые вернулась на место. Экран телефона вновь загорелся, верная поставщица звездных новостей продолжала держать Катю в курсе событий: «Роза на подходе, вижу, как она выходит из машины».

Роза снимала квартиру в кислом спальном районе. У нее не было ни мужа, ни денег, зато было трое сладких детей и она была самой веселой из всей пятерки подруг. Каждая дружила с кем-то ближе, как Катя с Варварой или Оксана с Жанной, но Роза относилась ко всем одинаково. Она украшала компанию острым матом, ритмичным хохотом, разгульными историями, умением буквально из ничего состряпать приключение. Роза первая узнавала все сплетни, именно ей звонили жаловаться на горькую жизнь любимые подруги. Но только не в этот раз.

Катя дружила с Варварой, Оксана – с Жанной. В четверку они превращались из-за особенной связи Варвары и Жанны – плохо скрываемого соперничества, строящегося на том, кто в жизни добился большего. И все обожали, но немного побаивались Розу. Кроме того, их «склеили» пять лет совместной учебы. Подруги разлетелись не по разным концам света, а всего лишь по районам Москвы. В «примерно за сорок», когда жизнь