Магия красоты - Роуз Бергли

Колин резко остановился и с любовью посмотрел на него.

— Бедный папа, — вдруг заметил он с явным состраданием. — Он так рад, что ты здесь, и я тоже!.. — Он взглянул на нее в сиреневых сумерках, и его губы насмешливо изогнулись. — Кстати, цыпленок, я не знаю, понимаешь ли ты это, но сегодня утром тебе оказали великую честь. Сам Великий Белый Вождь Майкл Грейнджер утащил тебя прямо у меня из-под носа, чтобы поговорить с тобой. Что ему надо было сказать тебе такого, что нельзя было сказать в присутствии всех остальных?

Джульетта откинула голову и взглянула на него снизу вверх с нарочито невинным выражением лица.

— О, мы просто разговаривали, — сказала она.

— О чем?

— О ботинках, кораблях и потолочном воске.

Он нахмурился.

— Тебя не было не менее получаса.

— Ну и что? — Она еще сильнее запрокинула голову, и ее чуть ароматные темные волосы качнулись вокруг шеи и легко задели его рукав. Он видел, что ее васильковые глаза насмешливо смотрят на него сквозь вечерний сумрак. — Разве здесь есть какой-нибудь закон, который отказывает вновь прибывшей вроде меня в особом внимании перспективного холостяка? И потом, я не думала, что ты вообще что-нибудь заметил!

Колин нахмурился еще сильнее. Собственно, его красивое лицо на мгновение стало весьма мрачным.

— Конечно же я заметил, — раздражительно заметил он. — Но не в привычках Грейнджера замечать новичков, даже если они хорошенькие. И уж точно нет, если они так молоды, как ты!

— Ты заставляешь меня чувствовать себя младенцем, — сухо ответила она.

— Но Грейнджеру почти тридцать шесть. Довольно большая разница — между тридцатью шестью и двадцатью одним.

Она внезапно улыбнулась.

— Ты знаешь, — призналась она, — я сделала открытие. Я вдруг решила, что мне нравятся мужчины старше, гораздо старше, чем я. Мне кажется, в них что-то есть!

— Чушь! — воскликнул он и попытался увлечь ее к дому.

— Но это правда! — запротестовала она, заставляя его снова остановиться и глядя на него со странной серьезностью. — Прежде всего, они необычны… как неизвестные миры! Даже манера общения у них совсем другая, с провокацией в голосе. Всю жизнь я обожала дядю Боба — возможно, именно потому, что у меня слабость к мужчинам старше меня. Я остро реагирую, когда меня балуют и заставляют чувствовать себя женщиной… взрослой женщиной! Когда сегодня утром Майкл Грейнджер взял меня за руку и вывел из клуба, мне и в голову не пришло протестовать, потому что в тот момент он был доминирующей личностью и, в каком-то смысле мне нравилось, что меня вот так тащат. Я даже дала ему посадить меня в кресло, ни единым звуком не выразив своего протеста… Но не думаю, что позволила бы сделать то же самое доку Паттерсону или Гарету Фробишеру.

— Чушь, — снова проворчал Колин с таким видом, будто не прочь был поподробнее обсудить эту тему. — Прежде всего, у дока Паттерсона манеры были бы получше.

— Я вовсе не уверена, что меня так уж волнуют манеры.

— О человеке судят по манерам, — напомнил он ей с усмешкой в уголках губ. — Разве ты этого не знаешь? Твой отец учился в Винчестере. И дядя Боб. Хотя, судя по всему, Грейнджер тоже!

— Что ж, значит, на меня производят впечатление его манеры, — ответила она, наморщив лоб. — Его манера обращения вкупе с полным отсутствием традиционной вежливости… хотя я не вполне уверена, что ее у него нет!

Колин бесцеремонно потащил ее по ступеням веранды в бунгало.

Глава 5

В день званого обеда у Майкла Грейнджера две вещи испортили — или угрожали испортить — предстоящий вечер. У Колина было препротивнейшее настроение, а дядя Боб очень неважно себя чувствовал. Давным-давно, в Африке, он подхватил малярию, и теперь ее приступы время от времени, то лишь слегка давали о себе знать, то выбивали его из колеи на несколько дней. В тот вечер он чувствовал себя совсем больным и, если бы не его желание лично сопровождать племянницу, остался бы дома.

Случай требовал смокинга и черного галстука, и дядя Боб в этом наряде выглядел очень внушительно. Оба брата Марни во времена своего расцвета были красивы и обаятельны, и в свои шестьдесят два Роберт все еще имел успех среди дам округи, желающих придать блеск своим вечеринкам. Колин, красивый почти скандинавской красотой, тоже имел большой спрос. По такому случаю, он ухитрился выглядеть привлекательным, хотя у него было плохое настроение. Единственная незамужняя девушка в округе, которая, очевидно, давно положила на него глаз, тут же приложила все возможные усилия улучшить его настроение, присоединившись к нему сразу после того, как они встретились в просторном доме Грейнджера.

Это была падчерица миссис Фортескью, Амабель, белокурая, красивая и довольно крупная молодая женщина. Хотя сперва она смотрела на Джульетту с заметной неприязнью, после взаимных представлений она стала более дружелюбной. Амабель предложила заезжать за Джульеттой в «Зеленые поляны» пару раз в неделю, чтобы вместе ездить в гости на чай к соседям или играть в теннис, когда станет попрохладнее. Пока же все явно страдали от жары, так же, как урожаи страдали от недостатка влаги.

Недавно построенный дом Майкла Грейнджера произвел впечатление на Джульетту, хотя она и ожидала чего-нибудь, что будет вызывать зависть, особенно у женщин. Он был спланирован хорошим архитектором и из-за предельной простоты дизайна являлся вещью красивой и, на ее взгляд, радующей глаз. Только бы Майкл Грейнджер, у которого денег куры не клюют, не устал от дома и не сделал что-нибудь радикальное, чтобы изменить его внешний вид. Сейчас дом выглядел голо, потому что сад еще не был устроен как следует, а стены не были увиты виноградными лозами, придававшими такую привлекательность «Зеленым полянам». Но длинный скат зеленой крыши, аскетические белые стены и окружавшие дом внутренние дворики в испанском стиле были и сами по себе красивы, а выделяясь на фоне сумеречного ночного неба, они заставляли гостей, подъезжавших по длинной извилистой дороге, затаить дыхание от восхищения.

При дневном свете вид из огромных окон должен быть великолепен, подумала Джульетта; ночью же потоки света, струящегося из дома, походили на золотые клинки, падающие на наспех сооруженные альпийские горки и акры камберлендского дерна. Были там и клумбы роз, и пруды, выложенные камнем, но пока что они выглядели не лучшим образом. А вот огромный бассейн позади дома, открытый звездам, был похож на кусок чистейшего хрустального зеркала, окантованного яростным пламенем канн и ярко-алых гвоздик.

Внутри дома работали другие мастера, и поработали они на славу. В одной гигантской комнате собрались все гости, — по крайней мере, те, кто приехал к настоящему моменту, — и мальчики-слуги в белых куртках разносили напитки. Джульетта заметила, что дети, казалось, очень гордились своей скромной, но безупречной униформой, да и сами выглядели так, будто были старательно отмыты и начищены до блеска. Едва она вошла в комнату, как перед ней возник огромный серебряный поднос, уставленный бокалами, а из-за него приветливо сверкала белозубая улыбка. Она выбрала то, что выглядело наиболее безобидно, и уже собралась было отойти с бокалом в угол, когда перед ними возник хозяин дома.