В школе юных скаутов. Поиски клада - Эдуард Веркин

Но они доползли. Жмуркин даже приполз первым.

Скауты одобрительно гудели.

– Молодцы! – похвалил Буров. – В армии мы так километры проползали…

– Проговорился, – шепнул Генка.

– И наконец, последнее, – сказал Буров. – Обычай нашей дружины говорит, что каждый, кто хочет стать скаутом, должен вытерпеть по одному щелбану от каждого скаута восьмерки.

– Я это видел в фильме про американскую морскую пехоту, – застонал Жмуркин. – Там каждый, кто хотел стать морским пехотинцем, проходил обряд посвящения. Правда, там не щелбаны били, а по морде…

– Посвящение – оно везде бывает, – сказал Витька. – В геологах, в поварах, в моряках. Традиция такая…

– Их тут почти семьдесят человек, – Генка чуть не прикусил губу. – Они нам лбы до кости расшибут…

– После первого щелчка прыгнул поп до потолка… – сказал Витька.

– Всем кандидатам предлагается выбор, – продолжал Буров. – Щелбаны могут пробиваться либо просто, обычным способом, либо, для тех, кто не считает себя уверенным в своих силах, через пробковый шлем…

– Со второго щелчка лишился поп языка…

Жмуркин сразу крикнул:

– Мне через шлем, пожалуйста!

Скауты неодобрительно загудели.

– У меня сотрясение мозга уже было, – соврал Жмуркин. – Так что я лучше в шлеме…

– С третьего щелчка вышел ум у старика…

– Ты всегда был слаб на голову, – усмехнулся Генка и посмотрел на Жмуркина с презрением.

– Сотрясение так сотрясение, – согласился Буров. – В шлеме так в шлеме.

Кто-то из скаутов подал Жмуркину свой пробковый шлем, и Жмуркин быстро надел его на голову.

– Восьмерки, товсь! – приказал Буров. – По одному на пробитие щелбанов становись!

Первая восьмерка выступила вперед.

– Мама… – тихонечко сказал Генка.

Скауты подходили по одному. Первый щелбан Генке, второй Витьке, третий Жмуркину. Били несильно, видимо, зная, чем может окончиться сотня пробитых подряд щелбанов. Генка и Витька особой боли не ощущали. Зато вот Жмуркину, укрытому за толстым пробковым шлемом, доставалось изрядно. С ним скауты не церемонились и били со всей силы, от души. После каждого щелбана Жмуркин вздрагивал и морщился. Буров с удовольствием наблюдал за процедурой со своего пня.

Пошла вторая восьмерка.

Лбы у Генки и Витьки слегка покраснели. Скауты шли и шли, били и били. Третья восьмерка, четвертая, пятая…

На шестой Генка стал морщиться.

Когда Генка стал закрывать глаза, Буров велел остановиться.

– Достаточно! – он поднялся с пня. – Кандидаты прошли посвящение! Равнение на середину!

Скауты замерли смирно и повернули головы в центр круга, на Генку, Витьку и Жмуркина.

Сам Буров тоже по-военному щелкнул каблуками и отдал честь. Затем он лично повязал на шее каждого зеленый галстук и закрепил специальной берестяной застежкой. Затем приколол значки в виде золотой стрелы с девизом «Будь готов!».

– Добро пожаловать! – он пожал друзьям руки. – Теперь вы скауты второго разряда!

Рукопожатие у Бурова было костедробительным. Генка и Витька покачивались. Жмуркин держался за голову.

– Документы оформим завтра, – сказал Буров. – Тогда все будет официально. Надо еще разрешение ваших родителей, завтра к ним и сходим. Как раз и Чукаев приедет. Теперь в соответствии с нашей традицией новые скауты имеют право на исполнение одного желания. В рамках разумного, конечно.

– Поспать можно? – попросил Генка.

– Конечно. Отдыхайте. А все остальные к реке! Будем жечь скаутский костер. По восьмеркам, бегом марш!

Друзья остались на поляне одни. Они окинули взглядом стол, опрокинутое ведро из-под кваса. Над головами зеленый флаг с головой лося.

– Сколько времени? – спросил Генка.

– Шесть, – простонал Жмуркин.

– Пока их нет, идем к монастырю, – Генка слюнявил лоб. – Там часик поспим, а как стемнеет – копать будем.

– Надо вещи из палатки забрать, – напомнил Витька.

– Надо… Жмуркин, ты как самый непострадавший, иди забери вещи.

Жмуркин потащился к палатке.

Глава 9

Карабкайся за бабками!

Ребята остановились передохнуть на полпути от лагеря к монастырю. Спустились в маленький овражек.

– Сегодня должны закончить, – сказал Генка. – Если верить плану этого дедукса, то сегодня должны докопаться. Вы рады?

Генка посмотрел на своих друзей, но никакой особой радости на лицах не заметил. Лица у Витьки и Жмуркина были кислые.

– Знаете, на что все это похоже? – Глаз у Жмуркина дергался. – На шоу по выживанию. «Наперегонки с доберманами», «Ванна с пираньями», «Карабкайся за бабками». Только там все понарошку, а у нас по-настоящему…

– «Карабкайся за бабками» мне нравится… – Витька широко зевнул. – Только лучше «Лбом о стену».

– Батарейки купили? – Генка похлопал себя по щекам.

– Купили, – Жмуркин стал выгружать из рюкзака батарейки. – Последние деньги ушли. Мы этому ларьку месячную выручку сделали…

– Кофе?

Жмуркин побулькал толстым китайским термосом.

– Дай, – Генка взял термос и сделал несколько больших глотков. – Хорошо…

Витька тоже перезарядил свой фонарь.

– Надо было, Генка, тебе все-таки аккумулятор приспособить… – сказал он. – Не мучились бы…

– Надо… – Генка принялся заряжать батарейки в фонарь. – Много что надо… Да ладно, осталось-то три метра. А потом вниз. Надеюсь, дед правильно нарисовал… Все? Готовы?

Витька и Жмуркин кивнули.

– Тогда идем, – Генка кивнул в сторону холма. – Сегодня хорошая ночь, безлунная. Облака.

Ребята выбрались из овражка и вышли на тропинку к монастырю.

Дежурный на шлагбауме, конечно же, спал. Но на всякий случай ребята обогнули стену и подошли к развалинам гостиницы с севера, со стороны реки.

– Ненавижу квас, – сказал Витька. – До сих пор в желудке болтается…

– А у меня в башке звон, – сообщил Жмуркин. – Будто в колоколе. И спина чешется.

– А нечего было прятаться, – повертел у виска Витька. – Ты что, еще не понял, что у скаутов ничего просто так не бывает? Если уж предлагают шлем – жди подвоха…

– На самом деле щелбаны укрепляют лоб, – сказал Генка. – Сначала щелбаны, потом наперстком в лоб. А потом башкой можно кирпичи ломать… Буров сам из десанта, он, когда служил, приучился кирпичи ломать, теперь своих подчиненных приучает…

– Лучше начинать, – Витька быстро свинтил лопатку.

– От юго-западного угла вдоль по южной стене двадцать полушагов, затем семь шагов на север… – повторил на память Генка.

– Чувствую себя гробокопателем, – Витька проверил лезвие лопатки на подошве.

– Кладоискатель, гробокопатель, какая разница…

Ребята переоделись в рабочие комбинезоны, выпили еще кофе и приступили к последнему рывку.

Генка раскопал вход в лаз, разгреб землю и пополз по бочкам в земную глубь. Витька привязал к ноге веревку и двинулся за ним. Жмуркин остался на поверхности.

Генка быстро добрался до кирпичного фундамента, с трудом протиснулся через пробитое узкое пространство и оказался в подвале. Витька немного задержался, зацепившись за край бочки. Лаз в фундаменте он преодолел легко и сполз по кирпичам вниз, на пол. В раскопанном углу подвала было тихо и пахло песком и плесенью. Генка сидел на полу и щелкал фонариком. Прорытый ход чернел угрожающе.

– Чего сидишь? – спросил Витька.

– Не хочу первым лезть, – сказал Генка. – Давай ты.

– Досок хватит?

– Должно хватить.

– Ладно, я полезу, – Витька опустился на колени и пополз в укрепленный досками туннель.

За собой Витька волок мешок с лопаткой, приготовленными дощечками и большим фонарем, левой рукой Витька опирался на пол. На шее у него болтался маленький фонарик, освещавший путь.

Пробираться через лаз было тяжело и неприятно, песок просачивался сверху, попадал в глаза и за шиворот, Витька прополз до половины, минуту передохнул, затем двинулся дальше.

Лаз закончился. Витька остановился. Он лег набок и подтянул к себе мешок. Вытащил из него археологическую лопатку, фонарь и дощечки. На руки Витька плевать не стал, сразу приступил к делу. Копал, насыпал землю в мешок, устанавливал по бокам дощечки, пристраивал сверху третью дощечку и проползал вперед. Скоро мешок наполнился, Витька кликнул Генку и передал ему землю. Генка подполз, вручил пустой, забрал полный, и оттащил его к выходу, Жмуркину.

Витька пошел дальше. Иногда Витька смотрел на веревку, отмечающую расстояние. Самому Витьке казалось, что он скоро пророет насыпь насквозь, на самом деле он не продвинулся даже на два метра. Дышать было тяжело, на зубах скрипел песок, в глаза забивалась пыль. В начале третьего метра Витька почувствовал, что больше не может копать в таком положении, слишком затекли руки. Он выполз в угол, и они с Генкой поменялись: теперь Генка копал, а Витька вытаскивал землю наверх.

Скоро Генка прокопал нужное расстояние. Он укрепил стенки и потолок досками и позвал Витьку. Вдвоем в тоннеле было тяжело развернуться, но Витька сумел протиснуться.