Четыре сестры-королевы - Шерри Джонс

– Когда я был маленьким, этот фонтан казался гораздо больше, – говорит Людовик. – Помню, прятался за ним. Теперь вижу, почему меня с такой легкостью находили.

– От кого маленькому принцу приходилось пря-таться?

Он делает гримасу:

– От моего воспитателя. Я пренебрегал учением. И он бил меня довольно сурово.

– Бедный! – Маргарита тянется погладить его по щеке. – Хороший учитель вдохновил бы на учение, вместо того чтобы бить.

– О, я был очень грешным ребенком. Любил гоняться за лягушками и мучить жуков, а не читать псалтирь. – Он вздыхает. – Подумайте только о моей бедной матери, пытавшейся воспитать непослушного сына, да еще вынужденной править неспокойным королевством. Я причинил ей много горя, пока мне не исполнилось четырнадцать. В тот день мама приставила ко мне месье де Флажи, истинный подарок Бога. Его ежедневные порки помогли мне встать на верный путь.

Маргарита от удивления открывает рот:

– Ежедневные порки! Бедный мальчик.

– Это еще что, бывало и посерьезнее. – Он срывает апельсиновый цветок и прикалывает к ее креспину. – Но я привел вас в этот прекрасный сад не для того, чтобы обсуждать моих воспитателей. Я надеялся на поцелуй от моей прелестной женушки под этими деревьями.

Она касается губами его щеки, ощущая на лице жаркое дыхание. Его сердце бьется напротив ее сердца.

– Вы прелестны. – Он целует ее в губы, сначала нежно, словно тоже чувствуя ее пульс, колотящийся в груди. Когда она обвивает руками его шею, ощущая его ртом и телом, его поцелуй наконец становится глубже.

– Не могу дождаться, когда соединятся наши тела, – шепчет он. – Молю, чтобы священники скорее благословили наше брачное ложе.

– Скоро, скоро, – голос Бланки, как копье, рассекает их уединение – или иллюзию такового. – Однако сначала мы должны обсудить государственные дела.

Людовик каменеет. Его руки обвисают. На лице Бланки видно отвращение, словно она застала их голыми, в минуты прелюбодеяния на лугу.

– Твое присутствие, Людовик, необходимо в моих покоях. Если ты не слишком занят.

Какие «государственные дела» не могут подождать до утра? Такова жизнь королевы, думает Маргарита: ни минуты для себя, постоянно служить благу народа. Раньше она полагала, что, став королевой, будет управлять своей жизнью, как и жизнями других. Теперь же, через три дня исполнения чужих желаний и отложив собственные, она понимает, что дело обстоит совсем наоборот.

В зале продолжает играть музыка, но пирующие, утомленные несколькими днями поездок и попоек, начинают расходиться. Маргарита кивает издалека своим дядям; они беседуют и посматривают на нее. Бланка о чем-то разговаривает с Людовиком, но Маргарите за шумом не слышно их слов. Они втроем пересекают зал и поднимаются по ступеням в покои королевы, где у двери дожидается Раймунд Тулузский в окружении дворцовой стражи.

Белая Королева дарит своего кузена поцелуем.

– Твое присутствие здесь не обязательно, – говорит она Маргарите. – Стражник покажет тебе твои покои. Ведь ты любишь поспать.

– Но… Я королева, ma mère. Я бы хотела принять участие. – Она надеется, что никто не заметил дрожи в ее голосе.

Бланка с поднятыми бровями смотрит на Людовика: видишь? что я говорила?

Он отводит взгляд от Маргариты, не в силах смотреть ей в глаза.

– Это деликатные переговоры, – говорит он.

– А я ваша королева. Я хочу участвовать.

Повисло неловкое молчание. Наконец Бланка прерывает его:

– Возможно, ты нам пригодишься. Мой кузен Тулуз говорит, что твой отец держит в заложниках множество французских рыцарей. И требует за них непомерный выкуп. Какое влияние ты можешь на него оказать?

– Если Раймунд Тулузский согласится не нападать на наши замки, я думаю, отец снизит выкуп.

– Ваши замки? Значит, ты по-прежнему хранишь верность Провансу? – Белая Королева поворачивается к Людовику: – Теперь ты согласен со мной? – Тот опускает глаза. – Людовик, жду тебя внутри. Маргарита, можешь насладиться отдыхом.

Когда она уходит, Маргарита хмурит брови:

– Так кто же королева Франции – я или она?

– Это… сложный вопрос. Думаю, вам лучше не участвовать в этой встрече. Тулуз вспыльчив и мстителен. Одно ваше неосторожное слово может испортить дело – для всех.

– Но разве вы не женились на мне ради моих связей в Провансе? Разве ваша мать не хочет союза с моим отцом?

– Это придет со временем, – отвечает Людовик. – Вы должны набраться терпения. Сейчас вам лучше держаться в стороне и ни во что не вмешиваться. Мы с мамой внимательно рассмотрим предложения Тулуза и сделаем так, как будет лучше для Франции.

– И что же он предлагает? Какой-нибудь новый наглый план, чтобы погубить мою семью, не иначе.

– Я пока не могу с вами это обсуждать. – Он берет ее за руки. – Пожалуйста, дорогая, подождите меня в своих покоях. Сейчас священники благословят брачное ложе, и я скоро приду. – Он губами клюет ее в лоб, как в гладкий камень, и идет в комнаты матери.

Маргарита хочет пойти за ним, но стражник преграждает ей путь. Она идет в зал, где сидят ее дяди и еще несколько человек: Одо, аббат Сен-Дени, похожий на крысу граф Ангеран де Куси, тот самый вельможа, который сморкался в скатерть на свадьбе, дядя Людовика Филипп Урепель, который когда-то воевал с Бланкой за королевство и проиграл; Тибо Шампанский и еще некоторые – ждут церемонии освящения брачного ложа. Дядюшки отводят ее в сторону.

– Почему ты не на встрече с Тулузом? – строго спрашивает Гийом. – Мы слышали, он собирается снова вторгнуться в Прованс, и с бо́льшими силами, чем раньше.

– Бланка меня не пустила. Сказала, что мои связи с Провансом могут расстроить «деликатные» переговоры.

– Так я и знал! – восклицает Томас. – Бланка так легко власть не отдаст.

– Ты должна быть сильнее, Марго, – говорит Гий-ом. – Иначе мы выдали тебя замуж во Францию зря.

– Благодарю за совет, дядя. А может, ты подашь мне пример и сам пройдешь на встречу? В покои королевы-матери?

– Марго, день ото дня ты все больше напоминаешь свою мать, – щерится Томас.

– У тебя ум нашей сестры, – говорит Гийом, – но так ли ты прозорлива, как она? Что ответят Людовик и Бланка на предложение Тулуза? Что они должны ответить?

Маргарита на мгновение задумывается и наконец неуверенно отвечает:

– Думаю, что Белая Королева скажет «нет». Она привязана к Тулузу, но не поможет ему. Во-первых, папа римский в долгу перед моим отцом за поддержку Альбигойского похода. Франция не захочет воевать с Церковью.

Это была одна из сторон политики ее отца, с которой Маргарита не соглашалась. Как он позволил Церкви нападать на свой народ? Зачем разрешил войскам папы римского спокойно пройти в Лангедок?