Обыкновенный, но любимый - Дженнифер Грин

Тиг прекратил ее целовать… возможно, потому, что оба задыхались. Встретился с ней глазами, ему очень понравился ее взгляд. И все-таки он продолжил голосом, ленивым, как летнее утро:

— Хорошо, хорошо. Ты можешь водить мою машину. Но это чертовски большая уступка с моей стороны. И не думай, что я буду сдаваться каждый раз только потому, что умираю, желая тебя.

Она попыталась прийти в себя так же быстро, как он, попробовала даже засмеяться, но у нее подкашивались ноги, а сердце почти не билось.

— Ты пытаешься предложить поцелуй как часть нашей рабочей сделки?

— Черт возьми, нет. Я не заключаю сделок относительно секса. Я предлагаю совместную работу и говорю: «Давай выложим все наши карты на стол». Если условие подходит тебе и мне, давай так и сделаем. Секс — это совсем другое.

— В сексе ты не кладешь карты на стол?

Он приподнял бровь.

— У тебя есть хоть один знакомый, который совершенно честен в сексе?

— Да. Я, — сказала Дейзи.

У него вырвался смешок.

— Я тоже. Но только я знаю, можно ли что-то гарантировать в таком запутанном деле с участием двух человек. Я хочу с тобой спать. Мечтаю пережить еще одну метель, только двухнедельную, и чтобы никто во всей вселенной, кроме меня, не смог до тебя добраться. Вообще-то, мне хотелось бы провести в твоей постели ближайшие пять лет. Но кто знает, нравится ли тебе такая мысль.

— Перестань меня тревожить, Тиг.

С его лица исчезла улыбка.

— Почему-то мне кажется, что тебе полезно тревожиться. Может быть, тебя следовало бы выбить из колеи.

Дейзи почувствовала, что он поддразнивает ее.

А ей хотелось флиртовать. Хотелось играть, как они играли тогда, хотелось хотеть его так же свирепо, как она хотела его той ночью. Но Дейзи боялась этого. Она просто не могла позволить мужчине выбить ее из колеи. Больше никогда в жизни.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Спустя три дня Тиг направился в кафе, чувствуя себя раздраженнее, чем дикобраз, страдающий чесоткой.

Он уже закончил работу у Кокренов, на очереди было еще два проекта, которыми он собирался заняться на этой неделе. Дейзи должна была поехать с ним посмотреть оба места. И еще им предстояло уладить вопрос с транспортом.

Тиг все время думал, что где-то надо провести черту. С его стороны было безумием в нее влюбляться. Она твердо решила покинуть Уайт-Хиллз.

Привыкла к волнениям, к более экзотической жизни. Была так на него не похожа!

Но все же Дейзи чертовски особенная, и он мог отложить подведение черты по крайней мере еще на некоторое время. А вот позволить Дейзи водить его машину по снегу — это совершенно другая проблема.

Это все равно что позволить кому-то другому пользоваться твоей зубной щеткой.

Тиг толкнул дверь в кафе.

Она ему сказала, что освободится в час. Было уже десять минут второго, и все-таки, войдя, он сразу увидел, что в кафе куча дел. Поверх голов он немедленно заметил Дейзи. Она разговаривала с несколькими постоянными посетителями, сидевшими на высоких табуретах прямо у прилавка с выпечкой.

Сегодня она сделала прическу. Несколько прядей вырвались на свободу и вились вокруг ее шеи.

На щеках выступил румянец. Сегодня она явно не красилась, но в ушах висели драгоценные серьги в тон камню синего оттенка у нее на шее, который спускался почти до ложбинки груди.

— Да, совершенно верно, — говорила она одновременно всем трем своим поклонникам. — Жан-Люк добился успеха. Он и должен был добиться успеха, потому что действительно талантлив.

— Я думал, что художнику надо умереть, чтобы заработать деньги, — сказал один из мужчин.

— Ну, он к этому подходил в последние годы.

Но, могу поклясться на Библии, он точно жив.

Трое мужчин засмеялись.

— Тогда почему же ты развелась, Дейзи? Мы все считали, что у тебя прекрасная жизнь. Путешествуешь по всему миру. Твой парень зарабатывает кучу денег. Можешь делать все, о чем ты мечтала.

Хороший вопрос, подумал Тиг, снимая куртку и бочком пробираясь вперед, чтобы Дейзи пока его не заметила.

Действительно, если ее Жан-Люк так богат, то почему же Дейзи не может позволить себе даже подержанную машину? Недавно вечером она многое ему рассказала, но не намекнула на причину развода. Надо разобраться, как, имея такие дорогие вещи, она осталась без гроша. И без медицинской страховки.

На прилавке с выпечкой он увидел маленькие, аккуратно написанные ярлыки: «Лавандовое печенье», «Шоколадные пирожные с орехами, с лавандовыми взбитыми сливками», «Лимонная булка с лавандой».

В меню, где фирменные блюда Гарри обычно ограничивались кашей и горячими сосисками, к списку добавилась жареная свинина с розмарином и лавандой.

Кафе начало меняться. Запах жуткого жира, казалось, исчез. Касса сияла как новенькая. Старые красно-белые клетчатые занавески были обвязаны лентами и раздвинуты, а оконные стекла блестели.

Поскольку на протяжении последних тридцати лет у Гарри ничего не менялось, он тут явно ни при чем. Наверняка это дело рук Дейзи. Оставалось загадкой, как женщина, которая казалась своенравной и избалованной, привыкшей к роскошной жизни, могла быть такой хорошей работницей.

В кафе стоял гул от разговоров, поэтому Тиг не мог расслышать слов Дейзи, но, подойдя поближе, он все же кое-что разобрал.

— Ты прав, Тед. Я очень люблю деньги, а у Жан-Люка их куча. Но, наверное, правы были соседи, которые, когда я была девочкой, говорили, что мне не дано остепениться.

— А тебе действительно доводилось жить в фантастических краях?

— О да. Экс-ан-Прованс был одним из моих любимых. Это город для художников, там повсюду булыжные мостовые и фонтаны. Потом Боннье.

Там я попробовала самую вкусную еду в моей жизни. Кушанья подают в саду, бледно-розовые скатерти и цветы… Ну и еще Ван, он расположен в горах…

Дейзи заметила его и подняла в воздух пять пальцев. Пять минут? Тиг кивнул в знак того, что понял ее.

— А еще были всяческие потрясающие окрестности, где много цветов, а весной и летом выращивают лаванду, розы, гвоздики, фиалки, жасмин..

— И лодки тоже?

— Да. Мы несколько месяцев провели на разных яхтах на Ривьере. — Она направилась к нему и шепнула:

— Извини! Я не хотела опаздывать. Но Гарри уехал и должен вернуться с минуты на минуту. Я смогу уйти, только когда он появится, хорошо?

— Очень даже хорошо.

Он ничего не заказал, но Дейзи принесла ему печенье и кружку свежего кофе. При этом она не оставляла без внимания и других посетителей.

Неторопливо рассказывала о нудистских пляжах Ривьеры, и женщинах, украшенных драгоценностями, и огромных яхтах.

Спустя десять минут Дейзи повесила фартук на крюк, и они убежали.