Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

К ним подошло шесть эльфов, облаченных в длинные серые одежды, у одного из них на голове была повязка с изображением Богини Амнэрис — по-видимому, в этой компании он был главным.

— Кто вы? — спросил он на эльфийском. — Зачем и на каких основаниях прибыли сюда?

— Мы, — ответил Митиний (Маргарита успела только открыть рот, как он опередил ее) — мы прибыли сюда потому, что нам угрожала опасность, мы обратились к Богине Амнэрис, и она ответила нам согласием.

Губы эльфа скривились в презрительной усмешке.

— Почему именно Чертомир?

— Э-э, знаю — странный выбор, но тем не менее.

С лица эльфа не исчезала усмешка.

— Выбор — принятое решение, выполненное решение — поступок, а за свои поступки надо отвечать. Следуйте за мной!

Не подчиниться — означало пойти против жрецов Чертомира, а в их лице и против Богини, однако то, что ждало теперь новоприбывших, могло обернуться не менее грозным ответом. Маргарита уже не радовалась удачно подвернувшейся возможности обогнать принца, чувствуя себя безмерно виноватой перед друзьями. Их ввели в одно из черных зданий, в длинный полу мрачный коридор, затем повели в подвальный этаж.

После взрыва на так называемом "Старом материке", большая часть которого была разрушена, в центре образовался фрагмент суши, величиной с пятую долю от изначального, а также множество островов с обеих сторон. Сохранились также вулканические острова около бывшего материка, но на них в отличие от последнего, никогда не жили разумные существа, если только к таковым не следовало отнести животных. Великие катаклизмы ранее снесли с лица Планеты все цивилизации Старого материка, выжили только тэнийцы, которые с помощью последних нескольких кораблей перебрались на Новый материк. Конечно, культура древних цивилизаций оказала значительное влияние на только зарождающиеся государства, однако потом, согласно неизбежному закону Природы, закону развития, прежние миры ослабели и политически, и духовно. Кто знает, не случись катастрофы на Старом материке, возможно цивилизации и сами похоронили бы себя, однако в данном случае смерть — лишь один путей развития, альтернативный ему — новая волна, всплеск.

Теперь на оставшемся фрагменте Старого материка, как и прежде, росла растительность, правда, в большей степени островная, чем континентальная, его населяли животные всех царств, грибы, лишайники, но все они являлись лишь фоном для храма Богини Амнэрис. Из черного минерала, какой находился только здесь, на Старом материке, головокружительных размеров, со статуями демонов во всех позах на уступах крыш, гладкий, с зеркальной поверхностью, в которой тонули даже самые яркие лучи солнца; сюда мог прибыть не каждый, таким, как Тасмир, например, это вообще дозволялось в исключительных случаях, а вот этому гостю никто никогда не строил преград. По колончатой спиралеобразной галерее, не имеющей стен — только массивные белокаменные своды — неспешно шел красивый изящный юноша, сейчас о его положении говорил лишь венок из узорчатых листьев Паллиды, золотой блеск которых гармонично сочетался с вышивкой золотой нитью на темно-синей тунике. Когда сандалии юноши коснулись желтой дорожки, продолжающей пол колончатой галереи на заключительном витке ее перед входом в храм, из дверей последнего показался маленький дракон, он учтиво поклонился.

— Дома ли госпожа?

— Да, господин.

— Доложи ей о моем прибытии.

Дракон еще раз низко поклонился и, оставив двери открытыми, поспешно скрылся за стенами храма. Когда Великий Бог Справедливости вошел внутрь, дракон уже успел вернуться с ответом госпожи. Судя по тому, как трясся слуга, можно было сделать вывод о характере ответа.

— Что такое? Я не угоден госпоже Амнэрис?

— Г-госпож-жа, п-просила вас не г-гневатьс-с-ся…

— Чем она занята? Ужель ее дело так важно, что нельзя оторваться ни на секунду?

— Да, — выпалил слуга, радуясь тому, что гость и так сам все понял, но дракон глубоко ошибался.

— Тогда иди и скажи ей, что у меня тоже есть дела — чем быстрее мы встретимся, тем быстрее расстанемся и сможем вернуться к более насущным проблемам.

Маленький дракон почувствовал себя еще меньше под этим нетерпящим отлагательства взглядом — делать было нечего — пришлось возвращаться. Вернулся он, охваченный более сильной лихорадкой, чем в первый раз, но передал согласие Амнэрис видеть Бога Справедливости, из чего следовало, что теперь нагоняй задала или пообещала задать слуге госпожа.

— С-сюда, — пролепетал он, впуская великого гостя в огромный зал, несмотря на проникающее через многочисленные широкие окна потоки света, здесь было достаточно темно от черноты стен.

Дверь слуга оставил открытой, вскоре в нее вошла Богиня Амнэрис, холодная и прекрасная, как статуи из Черного камня, расставленные в зале. Она безразличным взглядом удостоила гостя, расположившегося в кресле, и, с расчетом на быстрое расставание, сама заявила о своей занятости.

— Зря ты не веришь моим слугам, что ж, говорю непосредственно: я, действительно, занята.

— Составлением плана для очередного намека вашему потомку о своей силе?

Амнэрис замерла на месте, такого ответа она не ожидала, не то, чтобы она предполагала о неведении Великого Бога Справедливости, но скорее, была поражена тем, что он хотел обсуждать это. Выбора не было — она прошла в зал и села в кресло напротив.

— Он твой потомок, а не мой!

— Неужели? А я? — наигранным голосом возразил Бог Справедливости. — Кто же тогда я?

— Ну, хорошо, он наш потомок — доволен?

— Пока нет. Я пришел сюда не затем, чтобы констатировать это, но затем, чтобы спросить: сколько это будет продолжаться?

— Столько сколько нужно.

— Что еще вам нужно, если Георгий Амадос Ти-Ирис и так уже мчится к вашему храму?

Амнэрис улыбнулась.

— Он не сможет сюда добраться, даже если будет умолять Эдвина перенести его сюда. Да, и если он воззовет к тебе, я уверена, что ты не поддержишь его, — она вопросительно посмотрела на Бога Справедливости, но теперь улыбнулся он.

— Уверены? А я нет.

— Но это мои владения! Ты противоречишь сам себе!

— Ни в коей мере, если того будут требовать безотлагательные обстоятельства…

— Какие еще безотлагательные обстоятельства?! Неужели ты считаешь, что его наглое стремление поквитаться со мной таковым является?!

— О! Боюсь, вы находитесь в не меньшем заблуждении, чем он. Ну, ладно еще Тасмир, но вы! Не ожидал!..

— Что ты хочешь этим сказать? Что он не думает о мести?

— Послушайте, если я согласился с тем, что Тасмир станет его учителем, то исходило это вовсе не из того, что именно он помог ему, а потому, что это отвечает сущностным началам Георгия. Конечно, месть, была нормальным явлением для Эдвина Антвелле, но не теперь, для Бога Добра и Милосердия.