Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

никто не осмелится упрекнуть в подслушивании за дверьми. Жиль повернулся к ней, нахмурив брови, готовый защищаться.

— Что вы хотите сказать?

— Вот что. Перед тем, как уехать из Мадрида, я вам сказала, что вы мне нужны во Франции для доверительного поручения. Думаю, что пришло время сказать вам о нем. Кажется, ваш друг вплотную занимается делами. Я думаю, что он поможет нам в этом.

— Мы оба к вашим услугам, но…

— Никаких «но». Ненавижу это слово.

Она грациозно расположилась в единственном кресле, пригласив жестом устроиться на дорожных сундуках.

— Вам, конечно, известна горячая дружба, соединяющая меня с принцессой Астурийской, — с хитрецой начала она. — А когда речь заходит о нашей общей страсти к драгоценным камням, то эта «дружба» достигает простого пароксизма. Ну вот. Накануне отъезда из Мадрида из надежных источников я узнала, что шевалье д'Окариз, генеральный консул Испании во Франции, получил от доньи Марии-Луизы важное и в такой же степени конфиденциальное поручение: купить у ювелиров королевы Франции одно алмазное колье, колье уникальное, кажется, единственное в мире. Цена на него настолько высока, что королева Мария-Антуанетта, несмотря на свое очень большое желание иметь его, не смогла его купить.

— Вы, сударыня, говорите о знаменитом колье Бегмера и Бассанда, о колье с шестьюстами сорока семью бриллиантами? — спросил де Баз, и глаза его сузились.

— Именно об этом. Говорят, что это настоящее чудо, пламенный поток, который был бы очарователен на благородной шейке королевы Франции, но, по моему мнению, совершенно несовместим с непривлекательным лицом будущей королевы Испании.

Хотя Турнемин очень мало интересовался женскими перипетиями, он тоже знал историю этого сказочного колье, заказанного несколько лет назад королем Людовиком XV для графини дю Берри. Ювелиры королевы долго искали на рынках всего мира самые совершенные камни, которых требовал изощренный вкус властителя. Но, к их несчастью, король скончался как раз в тот момент, когда последние бриллианты были доставлены в Париж. Таким образом, эти два ювелира, влезшие к этому времени по уши в долги, лишились своего незаменимого клиента. Казалось, что и сейчас Жиль слышал презрительный голос Ферсена, рассказавшего ему эту историю:

«Проживи король еще несколько месяцев, и эта потаскуха надела бы на себя сокровище, которое даже королева не может себе позволить.»

— Что касается Ее Величества, — сказал он с раздражением, — то ваша светлость недостаточно осведомлены. Она имела полную возможность приобрести колье. Все знают, что король хотел подарить его в тысяча семьсот семьдесят восьмом году, в год рождения ее первого ребенка, принцессы Марии-Терезии. Королева сама отказалась, ошеломленная ценой, равной стоимости линейнего корабля. И может, именно благодаря ей мы имеем самый лучший в мире флот.

Герцогиня д'Альба принужденно рассмеялась.

— Очень возможно. У меня же нет никаких причин дарить корабли ни моему супругу, ни Испании, которая не выразит за это никакого признания. И я решила, что это колье будет принадлежать мне. Вы, дорогой друг, возьмете на себя обязанность совершить эту сделку за любую цену. Вы слышите? За любую! Более важно то, чтобы оно не досталось Марии-Луизе. Сделав это, вы доставите его к испанской границе, откуда ваш присутствующий здесь друг приедет за ним. У вас ведь до нового приказа не будет возможности ступать на землю Испании.

Баз вступил в разговор:

— Купить за любую цену… Мне кажется, необходимо напомнить, что цена, назначенная ювелирами, — где-то полтора миллиона. Это же предполагает, что покупатель должен иметь при себе огромную сумму.

— С этой стороны все в порядке, барон. Сеньор Кабаррус переведет два миллиона в отделение банка в Кадисе, принадлежащего парижскому банку Лекульте.

Турнемин и Баз обменялись взглядами.

— Мы очень хорошо знаем Лекульте, — сказал Турнемин.

— Тем лучше. Ваши сопроводительные письма будут, таким образом, упрощены, и это меня лишний раз убедило, что я сделала хороший выбор. Что же касается вас, то Диего вручит вам на границе вместе со всеми банковскими бумагами сумму в золоте и вексель на ваши расходы. Нет, нет! — Она повелительно остановила протестующий жест молодого человека. — Вы должны это принять. Представитель герцогов д'Альба не должен быть бессребреником. Впрочем, я никогда не слышала, чтобы посол, будь он хоть принцем, отклонил бы справедливое вознаграждение от своего повелителя за труд. А потом, шевалье, не обольщайтесь. Это дело не такое уж простое, как может показаться отсюда. Насколько я знаю Марию-Луизу, ее посланник сделает все возможное на этом свете, буквально все, чтобы доставить ей эту игрушку. У нее просто болезненное желание владеть ею. Вам следует очень серьезно остерегаться, быть чрезвычайно осторожным, ведь вы рискуете жизнью.

— Ну что же, это мне нравится больше, — сказал Жиль с облегчением, так что Баз заулыбался. — Опасность придаст этой сделке занимательности.

— Это не единственная опасность. У вас, очень возможно, будут неприятности с министром внешних сношений. Напоминаю, что д'Окариз — генеральный консул, и с той минуты, как он узнает о вас как о сопернике, он откроет огонь. И вы будете рисковать лишиться жизни или попасть в Бастилию.

— Это я тоже понимаю. Если мир не перевернется, это колье будет у вас.

— Не сомневаюсь в этом. Ну что же, поскольку мы все согласны, давайте расстанемся. Но оба вы можете быть уверены в моей благодарности.

Баз приветствовал герцогиню с нескрываемой радостью. Он был в восхищении, что завязал отношения с герцогиней д'Альба. Затем он радостно обнял своего друга.

— Еще одно слово, — шепнул он ему. — Никаких новостей от графа Буленвилье и от лейтенанта полиции?

— Никаких. Но это ничего не значит. Такие дела редко делаются быстро, кроме разве чуда.

До свиданья, и да хранит тебя Бог!

Дон Игнасио желал всеми силами войти в более тесные отношения с герцогиней д'Альба, и для этого он хотел сопровождать с эскортом весь кортеж. Чтобы избежать такой настойчивости, Каэтана решила выехать из Сеговии до рассвета и поспешить. При проезде мимо Арандо-де-Дуэро, где они не остановились даже в принадлежащем ей замке, их обогнал какой-то экипаж, в котором ехал лишь один человек, и тот явно спешил. Это был генеральный консул, возвращающийся в Париж. С этого момента медлить было нельзя. Поехали так быстро, как позволяли лошади. Даже на ночь остановились под открытым небом. Проехали Бургос, где д'Окариз сделал остановку, и через четыре дня после выезда из Сеговии вдали появилась Бидассоа, маленькая речушка, по которой проходила граница между Испанией и Францией.

Жиль всем сердцем желал снова стать нормальным мужчиной. Было до тошноты утомительно поддерживать этот маскарад, может и спасительный, но так сильно его раздражавший. Натягивая по утрам эти юбки, он чувствовал себя приговоренным к