Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

Прежде чем Жиль успел что-либо сделать, она приоткрыла дверь и впустила своих старших братьев, четырнадцатилетнего Франсуа и тринадцатилетнего Доминика. Они вошли в комнату на цыпочках, как настоящие конспираторы.

— Ну что? — спросила Терезия нетерпеливо. — Что вам удалось сделать?

Старший, Франсуа, красивый мальчик, похожий на сестру, порылся в карманах и вытащил маленький пакет, завернутый в грязную тряпку.

— У меня есть все, что надо. Около церкви живет какой-то аптекарь. Его показал мне охранник замка. Я рассказал аптекарю, что у меня такая нервная лошадь, что не может спать, и он мне дал это.

— Кажется, это отличное средство, — подхватил Доминик, блондин, перенявший от матери быстрый взгляд и острый язык. — Треть унции, и он счастливо проспит все двадцать четыре часа.

Скрестив руки на груди. Жиль слушал с внимательной настороженностью.

— Не объясните ли вы мне, что вы замышляете, господа? Я нисколько не сомневаюсь в благородстве ваших намерений, но ваши приготовления меня беспокоят. Если я вас правильно понял, вы собираетесь кого-то усыпить?

Доминик поднял на него свой взгляд, в котором, кроме чистой голубизны, было еще и что-то ангельское.

— Нашего воспитателя дона Бартоломео. Он очень любит вино. Сегодня вечером ему будет подан большой кувшин, и в него мы подбавим этого порошка.

— А когда он заснет, — продолжал Франсуа, — снимем с него одежду, устроим его поудобнее, дадим денег хозяину, чтобы тот не занимался им после нашего отъезда.

— А вы, — победно заключила Терезия, — вы наденете его одежду и займете его место в нашей карете. Таким образом вы сможете въехать во Францию без затруднений. Ведь в паспорт вписан католический воспитатель. Правда, это мы хорошо придумали?

Под восхищенными взглядами мальчиков Жиль обхватил Терезию за талию, приподнял ее, словно это был пятилетний ребенок, поцеловал в пухлые круглые щеки.

— Чудесно! — воскликнул он со смехом. — Вы настоящие друзья и отличные конспираторы, но…

— Ах, нет! — запротестовала Терезия, готовая уже расплакаться. — Вы же не будете отказываться.

— Именно так. Откажусь. И благодарю вас от всего сердца. Но все же откажусь.

— Но почему? — дружным хором спросили все трое.

— По многим причинам. Первая — нельзя подвергать какому-либо риску вашу мать. Переход границы в таких условиях может поставить ее в трудное положение.

Франсуа нахмурился:

— Вы хотите сказать, что она может совершить какую-нибудь оплошность! Конечно, это может произойти, все возможно. Но ведь, хорошенько ей все объяснив…

— Это еще не все. Ваш воспитатель может это расценить очень плохо. Что он будет делать после вашего отъезда? Он возвратится в Мадрид и, как священник, может принести жалобу в инквизицию, которая меня разыскивает. Вы можете вообразить все неприятности, которые могут обрушиться на вашего отца, каким бы всемогущим он ни был?

Он помолчал, чтобы дать возможность проникнуть словам в юные головы своих друзей. Затем, видя их заметное смущение, он тихо добавил:

— И наконец, ваш план предусмотрел лишь меня. А я не хочу уезжать без моего слуги-индейца. Описание Понго было дано вместе с моим. Я не вижу, какую роль вы могли бы ему дать. Если, конечно, не довериться вашим слугам.

— Слуги герцогини д'Альба, конечно, знают о вашей роли дуэньи? — бросила злопамятно Терезия.

— Конечно. Но она отобрала лишь самых испытанных слуг, которых она знала с самого детства, они не пожалеют жизни за нее. Вы же понимаете! А после всего этого я вам скажу следующее. Завтра утром я буду уже во Франции и буду вас ждать на дороге в Байонну. В то время, когда комедианты будут давать свое представление, я и Понго с лошадьми пересечем реку вплавь. Это не так уж трудно.

— Но это же очень, очень широкая река. Вы же утонете.

— Надеюсь, что нет. А теперь уходите. Ужин скоро закончится, вас будут искать. Но я запомнил, что вы хотели сделать для меня. Однажды, может быть, я смогу вам отплатить. До завтра во Франции.

Он пожал руки обоим мальчикам по английской моде, обнял почти утешившуюся Терезию и выпроводил всех из комнаты.

Уже наступила ночь, на площади загрохотал баскский барабан комедиантов, созывая жителей Фонтараби на представление. Повсюду зажигались факелы, а на подмостках мужчина в красно-белом костюме выбивал кремнем огонь, чтобы зажечь свечи. Эта последняя ночь в Испании была, пожалуй, самой прекрасной из всех, проведенных им здесь. Никогда еще небо не было таким голубым, таким теплым и глубоким, никогда еще звезды не блистали так ярко. Темные очертания старого замка казались невесомыми при этом сказочном свете. Зеленые сумерки сменились ласкающей темнотой.

Звуки оркестра смешивались со смехом собирающейся толпы. Странствующие комедианты разбудили старую покинутую крепость, похожую на мираж. В этот последний вечер Испания предстала перед беглецом в своих самых нежных цветах, вызывающих чувство сожаления.

Когда Каэтана, благоуханно шелестя шелками своего платья, вошла в его комнату, он обнял ее с никогда еще не испытываемой им нежностью.

Чувство, которое он познал сейчас, было очень похоже на любовь.

— У нас лишь один час, — прошептал он в ее теплую шею. — И этот час у нас никто не отнимет.

Когда он пришел к Понго, ожидавшему его с лошадьми в густой тьме под древними стенами, он еще хранил в себе прекрасный образ женщины в красном шелковом платье, стоящей на балконе с веером в руках, с блестевшими от слез глазами, смотревшей на танцы скоморохов.

Стояла ничем не нарушаемая тишина. Если патрули и были, то они полностью доверяли морю.

Наступало время отлива. Устье, которое еще недавно было столь широким, обнажало теперь песчаные островки. В свете восходящей луны они матово отсвечивали на фоне серебристого потока. На маленькой пристани все шлюпки были вытащены на берег и лежали под положенными на них сверху мачтами. Стоя на песчаном берегу среди жидких кустиков овсяницы, Понго смотрел на воду с некоторой опаской.

— О чем ты думаешь? — спросил Жиль, оседлав Мерлина с глубокой радостью человека, вновь обретшего давно утраченное.

Индеец поморщился.

— Пески. Нехорошо. Может быть смертельно.

— Ты опасаешься, что мы попадем на зыбучие пески? Посмотри туда, подальше. Видишь, там морские птицы на песчаном островке. Там нам нечего бояться, кроме бурного потока. Я у себя дома. Достаточно мы пожили с этими женщинами.

Крупные резцы индейца обнажились и заблестели в свете луны.

— Женщины похожи на песок. Они опасны.

Вместо ответа Жиль рассмеялся, послал лошадь вперед и спустился к воде.

Часть вторая. КОЛДУН. 1784 г.

КРЕЧЕТ КОРОЛЯ

Спустя десять дней Жиль, Понго и Мерлин, сопровождавшие экипаж дам Кабаррус,