В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Первые трудные шаги министерства иностранных дел

Совершенно неожиданно мне было дано не терпевшее отлагательства поручение принять участие в создании министерства иностранных дел только что образованной Германской Демократической Республики. Первым министром иностранных дел был назначен Георг Дертингер. Статс-секретарем стал Антон Аккерман, который тогда являлся кандидатом в члены Политбюро ЦК СЕПГ. Грете Кукхоф было поручено возглавить главный отдел внешнеторговой политики, а мне – главный политический отдел. Тогда каждый из этих главных отделов состоял из одного человека. Вскоре руководство министерства получило существенное политическое подкрепление в лице Петера Флорина.

Создание крайне необходимого среднего звена и технического аппарата только начиналось. Когда меня назначили заведующим главным политическим отделом только что созданного министерства, у нас даже не было еще помещения. Чуть позднее нам предоставили несколько аудиторий бывшего ветеринарно-медицинского факультета, а также некоторые пристройки к нему. Центральная часть основного здания, где находился сооруженный в форме амфитеатра большой лекционный зал, использовалась тогда для заседаний Народной палаты.

Одновременно с назначением в МИД я получил указание принять участие в приеме первых иностранных дипломатов. Они намеревались заявить об официальном признании ГДР со стороны их государств и просить о своей аккредитации в качестве чрезвычайных и полномочных послов в столице ГДР Берлине. Поскольку, как уже говорилось, в то время у нас еще не имелось подходящих служебных помещений, мы были благодарны Национальному совету Национального фронта за то, что он предоставил нам заимообразно пару довольно представительных по тем временам комнат в приемной здания бывшего министерства пропаганды Геббельса на нынешней площади им. Тельмана. Здесь мы принимали первых иностранных дипломатов. Хорошо помню, как новоиспеченный министр иностранных дел ГДР вместе с только что назначенным статс-секретарем, а также с Гретой Кукхоф и со мной приветствовали у нас первым посла Советского Союза, государства, решившего признать существование суверенной Германской Демократической Республики.

Пока в министерстве не было заведующего протокольным отделом, которому одновременно надлежало представлять и бюро президента, первых прибывавших послов из стран народной демократии торжественно встречали в аэропорту или на вокзале статс-секретарь или один из заведующих главными отделами министерства, которые сопровождали их при представлении президенту республики.

Шаг за шагом создавалось министерство иностранных дел ГДР со всеми своими службами. Нам пришлось начинать буквально с нуля: у нас совсем не было людей с опытом внешнеполитической работы. Своих первых послов мы направили в Советский Союз и другие дружественные государства. Совершенно необходимый для министерства иностранных дел и весьма сложный административно-технический аппарат удалось поставить на ноги лишь постепенно.

Конечно, в то время и я получал заявления от некоторых бывших сотрудников министерства иностранных дел фашистской Германии с просьбой принять их к нам на работу. Подобные предложения мы отклоняли по соображениям принципиального характера.

Промежуточные остановки в «Нойес Дойчланд» и в «Ди виртшафт»

Перспектива длительной работы в тогдашнем министерстве иностранных дел меня, однако, не удовлетворяла. Я привык к более самостоятельной деятельности в рамках заданного политического направления. И был весьма рад решению назначить меня заместителем главного редактора газеты «Нойес Дойчланд». На этом посту я трудился примерно полтора года. Затем по собственному желанию оставил редакцию центрального органа. Мои попытки хотя бы теперь заняться вопросами внешней торговли снова потерпели неудачу. Меня направили заместителем главного редактора еженедельника «Ди виртшафт».

Еще до начала работы на этом новом посту я вместе с Герхардом Эйслером, Альбертом Шрайнером и Зигбертом Каном написал работу «Белая книга об американо-английской интервенционистской политике в Западной Германии и о возрождении германского империализма». Книга имела тогда большой успех. Она была издана несколькими очень большими тиражами, а также переведена на русский, французский и английский языки.

Примерно через три месяца работы на посту заместителя главного редактора еженедельника «Ди виртшафт» меня назначили его главным редактором и одновременно – директором издательства. Там трудился ряд товарищей, вместе с которыми нам вскоре удалось создать хороший рабочий коллектив. Он быстро справился с задачей экономического укрепления издательства и выпускавшихся им газет и журналов, обеспечения четкого политического руководства и контроля за выпуском еженедельников и других печатных органов, общее число которых составляло около пятидесяти.

Кроме того, в мои обязанности входило руководство постоянно расширявшимся книжным издательством. Перед ним стояла нелегкая задача: по возможности полнее удовлетворять бурно возраставшую потребность в социалистической экономической литературе. Поскольку собственные квалифицированные авторы – специалисты по экономическим проблемам социализма появлялись у нас лишь постепенно, нам, естественно, поначалу пришлось издавать прежде всего переводные работы известных советских и других зарубежных авторов. При этом случалось, что, пока мы подбирали, переводили, рецензировали и печатали ту или иную книгу, она уже утрачивала свою актуальность, ибо тем временем возникали новые пути решения проблем в неизведанной еще области бурного социалистического строительства.

Поскольку на тогдашнем этапе развития на книги нередко устанавливались слишком высокие тиражи, на складах накапливалось значительное количество не находившей спроса литературы. И лишь когда мы добились издания книг поначалу небольшим тиражом (причем если спрос удовлетворялся не полностью, то выпускались дополнительные тиражи), складские запасы литературы перестали превышать установленные нормы. В результате нам удалось значительно улучшить экономические показатели книгоиздания.

Работа в слаженном коллективе издательства «Ди виртшафт» доставляла мне большое удовольствие. Но был один момент, который в конце концов стал меня беспокоить. Когда я во второй или в третий раз узнал, что в последний момент вычеркнут из списка членов направлявшихся в Москву делегаций, я не на шутку встревожился. Я решительно возразил против моего исключения из списка и неубедительного объяснения этого. Я потребовал, чтобы мне объяснили, кто и почему вычеркнул мою фамилию. И вот в компетентном учреждении мне заявили, что от советских товарищей нельзя требовать, чтобы они приняли в Москве в составе делегации из ГДР человека, который когда-то работал в посольстве фашистской Германии. Боюсь, что, услышав это, я сказал какую-то грубость. Во всяком случае, я решительно потребовал, чтобы моя фамилия в списке делегации была восстановлена.