В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Тщательный осмотр машины нашим «кладоискателем» показал, что она почти не пострадала. Например, даже сохранилась смазка в подшипниках и масленках. Немного пострадали некоторые не представлявшие особой важности верхние части машины, но их без труда можно было отремонтировать. Правда, полностью вышло из строя электрооборудование. Находившиеся в машине бумажные рулоны были обуглены, но всего лишь на глубину не более сантиметра. Под обгоревшим слоем находилась белая, неповрежденная бумага. Формат газеты, для которой была построена машина, примерно соответствовал формату «Берлинер цайтунг». Но во всем этом деле имелась своя загвоздка. 64-полосная ротационная машина находилась в американском секторе Западного Берлина. И, судя по всему, у нас не было никаких оснований рассчитывать на то, что американский опекун бывшего концерна Гугенберга будет готов продать эту весьма привлекательную «груду лома» именно нам.

Поэтому мы оказались вынуждены предпринять обходный маневр. Машина, которую по ее внешнему виду неспециалист не мог отличить от обычного металлолома, была куплена у американцев для разборки на части западноберлинской фирмой, занимавшейся торговлей металлоломом. А затем мы всю машину целиком купили у этой фирмы, которая хорошо заработала на такой сделке. Причем мы позаботились о том, чтобы разборку и перевозку осуществляли рабочие нашего издательства. Они аккуратно разобрали 64-полосную газетную ротационную машину, детали которой помечались и грузились на автомашины. Иногда это происходило под наблюдением американской военной полиции. Грузовики заезжали во двор фирмы по торговле металлоломом, выезжали оттуда через другие ворота и затем обходными путями добирались до издательства в демократическом секторе Берлина.

На осуществление такой сделки мы также не могли просить разрешения у вышестоящих инстанций. Все делалось на собственный страх и риск.

Разборка и доставка машины по частям продолжалась два или три месяца. Наконец все было на месте. Машину полностью отремонтировали на фабрике в Лейпциге или в Плауэне. Затем ее установили в восстановленном и расширенном помещении бывшей выгоревшей дотла типографии. В течение многих лет это была одна из самых высокопроизводительных газетных ротационных машин в нашей части Берлина. На ней больше десяти лет печаталась «Берлинер цайтунг». И когда затем нам удалось найти на территории нынешней ГДР 32-полосную машину для такого же формата и приобрести ее, необходимая производственная мощность для печатания «Берлинер цайтунг» была наконец обеспечена надолго.

Первый праздник в типографии

Пуск нашей смонтированной из металлолома типографии мы отпраздновали в кругу нескольких сот особенно отличившихся сотрудников. Мне пришлось впервые в жизни выступить с речью перед столь многочисленной аудиторией. Я, конечно, очень волновался. После речи я вручил особо отличившимся работникам денежные премии.

За несколько месяцев до этого события товарищ Леопольд сообщил мне, что в партийном комитете и в руководстве профсоюзной организации обсуждается вопрос об увольнении одного из сотрудников. Многие, сказал он, считают недопустимыми его политические взгляды и поведение, и особенно его клеветнические заявления в адрес руководящих товарищей. Но может быть, этот сотрудник не совсем потерян для нас? Его нельзя упрекнуть в том, что он плохой специалист, – он электротехник и работает хорошо. Может быть, он чем-то обозлен и потерял на какое-то время равновесие. Хорошо бы нам вместе, сказал Леопольд, откровенно поговорить с этим человеком.

Готовясь к разговору, я просмотрел личное дело этого сотрудника, выяснил, что он говорил. Его утверждения были действительно грубыми и дерзкими. Его совсем выбили из колеи безработица и война, и он уже потерял всякую надежду стать человеком, а ответственность за положение, в котором оказался, почему-то возлагал на СЕПГ.

Разговор с ним длился несколько часов. Мы с Леопольдом прямо сказали ему все, что думали. Нам совсем непонятно, заявили мы ему, как умный человек и неплохой специалист, способности которого мы ценим, может нести такой вздор. Мы перечислили все его утверждения и аргументы, исходившие, несомненно, от американской радиостанции РИАС, доказали их несостоятельность. Это, казалось, произвело на него должное впечатление, но он не хотел сдаваться. В заключение я сказал ему, что целью нашей товарищеской беседы является привлечь его на нашу сторону, и попросил его хорошенько подумать обо всем.

Вскоре после этого я узнал от товарища Каллама о неудачной попытке отремонтировать или изготовить заново электрооборудование для нашей 64-полосной ротационной машины у бывшего ее изготовителя – фирмы «АЕГ» в Западном Берлине. Владельцы этой фирмы отказались выполнить эту работу под надуманным предлогом, что ввиду отсутствия хороших специалистов такое распределительное устройство у них сейчас нельзя ни изготовить, ни отремонтировать. И вот на производственном совещании в типографии, где обсуждались возникшие трудности с ремонтом, этот самый сотрудник вызвался предпринять попытку восстановить распределительное устройство собственными силами.

И он сделал это. Поэтому я с особой радостью вручил ему на торжественном собрании в типографии крупную денежную премию и объявил благодарность от руководства издательства и парторганизации. Несколько лет спустя товарищ Леопольд рассказал мне, что этот сотрудник уже стал членом нашей партии и он, Леопольд, дал ему рекомендацию.

Борьба с хищениями

Некоторые негативные последствия второй мировой войны, отразившиеся на сознании людей, мы чувствовали в ходе создания и становления издательства «Берлинер ферлаг».

В 1945–1946 годах я поначалу не придавал особою значения рапортам о различных хищениях. Компетентные товарищи, с которыми я советовался о возможных мерах борьбы с этим явлением, с полным основанием советовали мне усилить в издательстве идеологическую работу. Это, вне всяких сомнений, было необходимо.

Но однажды мне доложили об исчезновении рулона бумаги, который весил 900 килограммов. В это же время во многих мясных лавках и булочных в ближайшей округе, да и подальше вдруг появилась оберточная бумага, которая была очень похожа на нашу газетную бумагу. Лавочники заявляли, что они купили нарезанную на листы удобного формата бумагу у «незнакомых» людей.

Потом из издательства исчезло несколько пишущих машинок. Прямо на глазах таяли запасы угольных брикетов. Со стоявшего у издательства автомобиля были сняты все четыре колеса. Во время доставки из типографии в экспедицию журнала «Нойе берлинер иллюстрирте», который тогда довольно часто продавался из-под прилавка, исчезало удивительно много экземпляров. Мы не досчитывались примерно 15 тысяч экземпляров каждого нового номера журнала.