Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Смешной! В детстве я хотела, чтобы ты катал меня на качелях и при этом смотрел с обожанием.

– Почему на качелях?

– Тогда бы у меня красиво развивались волосы, а я млела от счастья, что ты стоишь рядом, а не бегаешь по дворцу с Генрихом. Почему ты целуешь мой нос? Я всегда держу его по ветру?

– Нет, милая, им ты различаешь, где находится правда, а где ложь.

– Ты – правда, остальное – ложь?

– Да, в лабиринтах верь только мне.

– А губы, что говорят губы? Мои речи умны?

Долгий поцелуй несколько раз прерывался, словно Петр дегустировал и хотел поймать послевкусие.

– Твои губы сладки. Я никак не могу оторваться от них. Они как розочка на вершине торта. Помнишь, ты в детстве всегда начинала с розочки? Вот и я всегда хочу начинать с твоих губ, которые дарят первое наслаждение.

– А грудь дарит второе наслаждение, поэтому ты ее сейчас целуешь?

– Глупая, сейчас я целую твое сердце. Оно средоточие любви, нежности и доброты. Если я приложу к нему ухо, то услышу только одно слово: «Люб-лю! Люб-лю! Люб-лю!».

– Ты прав. Я люблю тебя, Петр!

– А теперь послушай мое сердце.

– О, там бьется то же слово! – Роуз соскользнула с колена Петра, чтобы приложить ухо к его груди. – И кого же любишь ты, Петрик?

– Одну малявку, которой хочу подарить сердце и предложить руку, чтобы она могла опереться на нее в любой момент. Согласна ли ты, Роуз Эрийская, стать женой Петра Пигеона, который клянется любить и оберегать, стать хорошим мужем и отцом, быть верным до самой смерти?

– Ой, Петрик. Я право не знаю, что тебе ответить! Такое заманчивое предложение. Умная девушка обязательно взяла бы время подумать. А я ведь умная? Ты сам недавно сказал.

– Сколько времени тебе нужно, малявка? Минуты хватит?

– Нет, пожалуй, побольше. Я надеялась, ты продолжишь рассказ о моих достоинствах, которые расположены ниже груди, гораздо ниже.

– Неужели я еще не рассказал, как красив твой большой палец на ноге? Я не могу на него наглядеться.

– Нет, холодно.

– О, тогда коленка! Она вызывает такой трепет. Роуз встань, мне не видна коленка, и я не могу описать, как она важна для меня.

– Теплее, Петрик, теплее, – Роуз встала в полный рост.

– Роуз, милая, я стесняюсь рассказывать о том, что вижу перед глазами. Можно я покажу?

– Можно, любимый.

– И после этого ты ответишь «да»?

– Все зависит от того, что ты мне покажешь.

Петр сдернул палантин.

Через некоторое время они вернулись к водопаду, где смыли с себя песчинки. Роуз несколько раз сказала «да», после того, как Петр доказал силу своей любви, и если бы не чувство голода, продолжал бы доказывать снова и снова.

Тайник находился за валуном. Петр отодвинул сколоченные доски, и перед взором беглецов предстала выложенная камнями яма, в которой хранились мешки и мешочки с припасами еды, вещами, увесистой связкой факелов и небольшим шерстяным одеялом.

Мужские штаны, которые Петр протянул Роуз, оказались ей велики и завязывались почти под грудью, а рубаха доставала до колена.

– Я не додумался принести сюда женскую одежду, прости. Но если ты набросишь сверху палантин, все будет выглядеть не так ужасно.

– Ой, Петрик, я рада и таким штанам. Они гораздо приличнее голого зада.

– Я бы век смотрел на твой неприлично голый зад, но нам нужно выбираться к людям, малявка.

Уплетая сухари и сушенные фрукты, Роуз находила пищу божественной. Фляга вина, разбавленного водой, подняла настроение, и Роуз почти не слушала рассуждения Петра, считая, что ей не обязательно точно знать, куда они направляются.

– У нас есть два пути: один длинный, утомительный, но безопасный, хотя порой придется идти по шею в воде, второй короткий, но непредсказуемый – через шахты, где продолжается разрушение. Если бы не грозящий нам голод, я бы пошел длинным путем.

– А какой путь быстрее всего приведет к священнику? – Роуз оживилась, вспомнив, что их ждет свадьба.

– Короткий.

– Тогда я выбираю его.

Принцесса подумала о давнем предсказании, что выйдет замуж в венке из полевых цветов. Неужели сбудется?

Петр взвалил нехитрый скарб на плечо, протянув туго свернутое одеяло Роуз.

– Вдруг ты захочешь отдохнуть? В подземелье будет холодно.

– Разве я успею устать? Сколько нам идти?

– Почти день, а по длинному пути более трех.

– Нет, только коротким. Это он ведет к священнику?

– Любой из путей ведет к священнику, Роуз. Любой.

Перебрасываясь мало значащими словами, радуясь тому, что могут разговаривать ни о чем, беглецы покинули полюбившуюся пещеру с грохочущим водопадом. Когда они вошли в один из каменных рукавов, нервный огонь факела осветил покатый склон и груды обвалившихся со стен валунов, за которыми виднелась утоптанная дорожка. Толстые балки поддерживали свод узкой пещеры, некоторые из них обломились, но Петр уверенно шел вперед.

– А вообще, куда вели дороги из шахт, пока они не разрушились?

– Помнишь, когда начался четвертый лабиринт, ты оказалась на пустынной улице с несколькими дверями?

– Да, я в них стучала, но мне никто не открыл.

– За дверями не живут люди, это старые склады для горючих камней. Сейчас они пустуют. Каждая ветвь старой шахты приводила к своему складу, и в зависимости от звона монет в карманах купцов, на которые можно купить камни подороже или подешевле, открывалась та или иная дверь. Камни делились не только по размеру, но и по окрасу, и по испускаемому при горении запаху. Темные камни горели дольше светлых. Редкие камни пахли травами или смолами деревьев, чаще запах не чувствовался вовсе. В то время в Тонг-Зитте не существовало ни четвертого, ни пятого лабиринтов, ни тем более девятого, только свободные поселения, куда приезжали купцы со всего света. Но когда случилось грандиозное землетрясение, шахты обвалились, люди потеряли работу и стали зависимы от милости короля и его драконов, которым ничего не осталось делать,