Искусство - Клайв Баркер

– Ты должен это увидеть, — сказал Киссун, глядя на искаженное мукой лицо. — Яффе, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты это увидел.

Тесла взглянула в разрыв. Сколько еще волн нужно преодолеть иадам, чтобы оказаться на берегу? Дюжину? Полдюжины?

Яффе раздражал Киссуна все больше. Шаман начал его трясти:

– Посмотри на меня, черт тебя побери!

Его злость дала Тесле мимолетный шанс заново начать процесс перемещения в Петлю.

– Проснись и взгляни на меня, ублюдок! Это Киссун! Я выбрался! Я выбрался!

Тесла вплела его вопли в общую картину. Ничего нельзя упускать. Яффе, Грилло, вход в Косм, выход в Субстанцию — все это нужно проглотить. И даже она сама — та, кто их проглотит, — должна стать частью перемещаемого. Разжевать и выплюнуть в другое время.

Вдруг крики Киссуна смолкли.

– Что ты делаешь? — спросил он, оборачиваясь к ней. Его украденное лицо, не привыкшее к злобному выражению, превратилось в гротескную маску. Но она не позволила отвлечь себя. Это тоже лишь часть картины, которую придется проглотить. Ко всему нужно относиться одинаково ровно.

– Ты не посмеешь! — сказал Киссун. — Слышишь? Она слышала и ела.

– Предупреждаю тебя, — сказал он, направляясь к ней. — Ты не посмеешь!

Три слова и тон, каким они были сказаны, отозвались эхом в отдаленном уголке сознания Рэндольфа Яффе. Однажды он был в хижине, там сидел человек и точно так же произносил эти слова. Яффе вспомнил душную жару и запах собственного пота. Вспомнил сидящего на корточках у очага высохшего старика. Но отчетливей всего он вспомнил их разговор, который теперь зазвучал в его голове эхом из прошлого.

– Ты не посмеешь!

– Ты машешь красной тряпкой перед быком. Я кое-что уже повидал. И кое-что уже сделал.

Слова напомнили ему о действии. Тогда, скользнув в карман куртки, его рука нащупала нож с тупым лезвием. У этого ножа была страсть к распечатыванию секретов. Заключались ли они в письмах или в черепах.

Он снова услышал слова…

– Ты не посмеешь.

… и увидел то, что было перед ним. Его искалеченная рука — жалкая пародия на прежнюю сильную руку — скользнула в карман. Все эти годы он не расставался с ножом. Лезвие по-прежнему было тупым. И нож по-прежнему был голоден. Остатки пальцев Яффе сжали рукоятку. Глаза сконцентрировались на голове человека из воспоминания. Это была удобная мишень.

Краем глаза Тесла заметила, как Яффе качнул головой; увидела, как он оттолкнулся от стены и занес правую руку. До последнего момента, когда пальцы Киссуна сомкнулись на ее шее, а ликсы обвились вокруг лодыжек, она не видела, что сжимает изуродованная рука. Даже теперь она не позволила себе отвлечься от перемещения. Все стало частью картины, поглощаемой ею. Теперь еще и Яффе. И его поднятая рука. И нож, чей блеск она наконец увидела в поднятой руке. Поднятой и опустившейся на шею колдуна.

Киссун закричал. Его руки соскользнули с горла Теслы и метнулись к собственному горлу в надежде защититься. Тесле понравился его крик. В нем слышалась боль ее врага, и чем громче кричал шаман, тем больше у нее становилось сил, словно часть силы Киссуна передалась ей вместе с голосом.

Начатое дело показалось Тесле очень легким. Она ощутила все это пространство во рту своего сознания и сделала глоток. Дом вздрогнул, словно от него оторвали значительный кусок, и перенесся в замкнутое время Петли.

Тут же возник свет.

Вечный утренний свет Петли, лившийся через дверь. И тот же ветер, что дул ей в лицо каждый раз, когда она бывала здесь, ворвался в комнату, подхватил часть чар иадов и понес их через пустыню. Лицо Грилло стало приобретать осмысленное выражение. Он ухватился за дверную ручку, щурясь на свет и тряся головой, как пес, которого одолели блохи.

После поражения своего создателя ликсы отступили. Но Тесла не надеялась, что они надолго оставят ее в покое. Пока Киссун не успел снова натравить их, она бросилась к двери, задержавшись лишь для того, чтобы вытолкнуть Грилло из дома.

– Ради всего святого, что ты сделала? — спросил он, когда они шагнули на выбеленную землю пустыни.

Она поволокла его прочь от перемещенных в пустыню комнат, что трещали по всем швам под натиском идущих через Субстанцию.

– Тебе хорошие новости или плохие? — спросила она.

– Хорошие.

– Это Петля. Я перенесла сюда часть дома. Теперь она сама с трудом верила, что ей это удалось.

– Я сделала это, — сказала она, словно Грилло с ней спорил. — Черт меня побери, я сделала это!

– Перенесла вместе с иадами? — спросил Грилло.

– Вместе с разрывом и всем, что через него может пройти.

– Какие же плохие новости?

– Это Троица. Тринити. Помнишь? Точка Зеро.

– О господи.

– А это, — она указала на стальную башню, стоявшую в четверти мили от них, — атомная бомба.

– Когда она взорвется? У нас есть время?

– Не знаю, — ответила Тесла. — Может, она не взорвется, пока жив Киссун. Долгие годы ему удавалось оттягивать этот момент.

– А выход отсюда есть?

– Да.

– Тогда давай выбираться. В какую нам сторону?

– Нет, Грилло, не трать время на пустые желания. Мы не выйдем отсюда живыми.

– Ты не сумеешь перенести нас обратно? Ведь перенесла же ты нас сюда.

– Нет. Я должна остаться и досмотреть до конца.

– А вот и конец, — сказал он, указывая на фрагмент дома. — Смотри.

Стены рушились, утопая в облаке белой пыли, словно о них бились волны Субстанции.

– Какого конца тебе еще надо? Давай убираться отсюда на хрен!

Тесла пыталась разглядеть в этом бедламе Киссуна или Яффе, но эфир Субстанции, выплескивавшийся во всех направлениях, был слишком плотным, и его не мог развеять ветер. Они были где-то там, но оставались вне поля зрения.

– Тесла? Ты меня слышишь?

– Бомба не взорвется, пока жив Киссун.

– Ты это уже говорила.

– Если хочешь успеть убраться отсюда, тебе туда. — Она указала за облако в направлении города и дальше. — Поспеши.

– Думаешь, я трус?

– Разве я так сказала?

К их ногам подползла волна эфира.

– Если уходишь, уходи, — сказала она.

Ее взгляд был устремлен на развалины гостиной и холла Кони-Ай. Чуть выше, едва видимый в разливе Субстанции, в воздухе завис разрыв реальности. Он уже вдвое увеличился в размере и продолжал расширяться. Тесла ждала появления великанов. Но сначала увидела людей — двоих, выброшенных приливом на иссушенный берег.

– Хови? — сказал Тесла.

Да, это был он, а за ним Джо-Бет. С обоими что-то случилось. Тела и лица покрывали наросты, словно в их плоти разрасталось какое-то мерзкое растение. Тесла храбро шагнула в набежавшую волну эфира и побежала к ним, зовя их по именам. Первой подняла голову Джо-Бет. Она вела Хови за руку. Она встретилась взглядом с Теслой.