Легенды II (антология) - Роберт Силверберг

— Это что же вы такое делаете? — раздраженно осведомился хромой оборванец. — Голубей всполошили, нарушили мой послеобеденный сон.

— Последний спасательный корабль пришел в гавань. Это моя последняя попытка спасти оставшихся на острове подданных короля.

— Ага, теперь понятно. — Оборванец осклабился и поскреб седую щетину на подбородке. — Вы просто все перепутали. — Он говорил мирно и снисходительно, словно беседуя с детьми. — Тут нет королевских подданных, да и не было никогда. Король давно позабыл про нас, как его отец и дед до него. Теперь я тут король — вообще-то меня называют Деспотом, — ведь прочих власть предержащих и след простыл. Это мой народ, и только я велю, уйти им или остаться, жить или умереть. — Он подался вперед, опираясь на палку и еще шире улыбаясь щербатым ртом. — Так вот: я велю им остаться. Занимайтесь своими делами, сэр рыцарь, и бегите на свой корабль. Мы благодарим вас за ваше великодушное предложение, но я, как король, отклоняю его.

— Какой из тебя король, — презрительно бросил Джармон.

— Отчего же? — засмеялся Деспот. — У меня немало общего с Гвиллиамом. Во мне даже больше от короля. Напугал народ своими предсказаниями, да и бежать. Отказался от наследственных прав ради спасения собственной шкуры. Я по крайней мере остался на посту, со своим народом. Я не трус, не то что ваш Гвиллиам.

Джармон, потемнев, прицелился в него из арбалета.

— Прикажи, Гектор, и я его прикончу, — гневно промолвил он.

— Сейчас не время для твоих глупых игр, — сказал Деспоту Гектор, сделав Джармону предостерегающий знак.

— Ну так не теряйте его, это самое время. Не знаете разве, что это за место? Кого здесь спасать-то?

Гектор смерил его взглядом. Ему всегда говорили, что в Закрытом Городе надо опасаться подвоха, но при оборванце оружия вроде бы не было, и Гектор не видел открытой двери или окна, где мог бы прятаться лучник. Позиция Анаиса у ворот оставалась неясной.

— Их, — ответил он просто, обводя рукой темные улицы. —Любого, кому не дали случая выбрать жизнь, а не смерть, будь то мужчина, женщина или ребенок. Всех, кто захочет уйти, будь они преступники или невинные жертвы. Именем короля Гвиллиама я предлагаю им такую возможность. Отступись и пойми, что времени нет. Мы стоим на пороге смерти.

Глаза Деспота потемнели, открыв всю свою бездушную глубину.

— Так перешагните его. Неучтиво стоять на пороге.

— После вас, ваше величество.

Гектор опустил руку, и три стрелы одновременно вошли оборванцу в глаз, сердце и лоб, пронзив его насквозь, как бумажного. Деспот с грохотом упал на булыжник, и голуби снова вспорхнули вверх. Шум его падения эхом отразился в улицах, сменившись мертвой тишиной.

— Анаис, позвони еще три раза, — крикнул через плечо Гектор.

Гул возобновился и через некоторое время утих опять.

— Выходите же! — снова воззвал Гектор. — Ступайте с нами, если хотите жить!

Ему долго никто не отвечал, но потом тени в переулках сгустились и как будто пришли в движение.

Медленно, по одному и по двое, на площадь потянулись фигуры. Они щурились на застланное пеленой солнце, точно его свет причинял боль. Тощие мужчины, изнуренные женщины, дети в лохмотьях жались друг к другу, опустив запавшие глаза. Гектор, не уверенный до сих пор, что здесь еще есть кого спасать, затаил дыхание.

— Севирим, проводи этих людей в гавань и посади на корабль. И пошли к нам Анаиса — мы осмотрим здесь все дома и проверим Внутреннее Кольцо.

Севирим кивнул и махнул рукой. Десятка два теней в человеческом облике побрели к воротам.

— За мной, — скомандовал юноша. — Глядишь, и поживете еще немного.

Они прочесывали улицу за улицей, одну глинобитную хибару за другой, но живых больше не находили. Зато мертвых здесь оказалось больше, чем где-либо на западных землях — слишком много, чтобы сжигать их или хотя бы читать над ними молитву.

Четверо стучали по стенам и кричали тем, кто мог прятаться на чердаках и в подвалах, но вспугивали только крыс, птиц да одичавших кошек, питавшихся мертвечиной.

Наконец Анаис, перебиравшийся с крыши на крышу, слез и встал перед внутренней стеной, отделявшей Внешнее Кольцо от лабиринта темных внутренних улиц. Черные чугунные ворота в виде огромной замочной скважины сорвали с петель. В этом деянии чувствовалась дикая злоба. Анаис согнулся в поясе, тяжело дыша от усталости и разочарования.

— Должно быть, оно здесь начинается, Внутреннее Кольцо, — выговорил он между двумя глотками воздуха. — Хочешь войти туда, Гектор?

— Да.

— Еще бы, — вздохнул Анаис. — Зря только язык утруждал тебя спрашивать. Дай хоть дух перевести, будь так добр. Стар я становлюсь для таких упражнений.

Гектор ничего не сказал, лишь подумал: «Многое бы я отдал за то, чтобы ты и вправду мог состариться, Анаис».

— Солнце клонится к западу, — заметила Канта, заслонив глаза длиннопалой рукой и вглядываясь в плотный туман. — Еще два часа, и оно закатится.

— Значит, на поиски у нас не более получаса, — кивнул Гектор. Джармон уже открывал покореженные ворота. — Здесь будем держаться вместе. В свое время это место сильно напоминало Подземные Палаты, и разные случайности нам ни к чему.

Они вошли, стараясь не зацепить куски рваного металла, и впервые в жизни ступили на улицы Внутреннего Кольца.

В каком-то смысле оно их разочаровало.

Один из самых темных углов острова и всего мира ничем не отличался от Внешнего Кольца, да и от некоторых кварталов города Истона, если на то пошло. Здесь, если это возможно, было еще спокойнее, чем в других частях западного побережья. Единственная разница заключалась в том, что здешние дома тесно жались друг к другу, а бельевые веревки, протянутые прямо из окон, связывали их не только на земле, но и в воздухе.

Гектор открыл дверную створку, свисавшую на одной петле, и заглянул в какую-то разоренную лавку.

— Мой отец много раз бывал здесь, — произнес он задумчиво, — и говорил, что над этим местом висит тьма. Что она присутствует в самом воздухе. Должно быть, это было свойство темного народа, который тут обитал, — уходя, они прихватили ее с собой.

— Вот и ладно, — пробурчал Джармон. — Авось, она затмит им путь в море, и они потонут, не оставив следа.

Четверо снова принялись прочесывать улицы, выкрикивая те же слова, что и во Внешнем Кольце — но тишина, царившая здесь, поглощала их крики.

Повернув за угол вслед за Кантой, они увидели пустой серый проем в тесном ряду других зданий, точно недостающий зуб в чьей-то тусклой улыбке.

Кизийка, наклонив голову, вдохнула ветер и сказала: