Легенды II (антология) - Роберт Силверберг

Дым клубился, колеблемый непостоянным морским ветром, и Гектор видел у костров черные тени своих друзей — они сгребали золу и подбрасывали плавник в огонь.

Тень, принадлежавшая, кажется, Анаису, поманила Гектора к себе.

Сквозь едкий, щипавший глаза туман он прошел до конца пристани, где стоял друг его детских лет. Море тихо плескалось, укрытое непроницаемой пеленой. Этот ритуал они совершали уже много раз после ухода Второго Флота. Вот так же, плрчом к плечу, стояли они в тот страшный день, когда поручили своих жен и детей заботам Маквита. Совместное молчаливое бдение возвращало их в ту область Времени, когда жизнь еще имела для них смысл.

— Они мне больше не снятся, — сказал Анаис, глядя в туман. Ветер заглушал его голос.

— Правда?

— Да. А тебе?

Гектор вдохнул запахи соли и пепла, думая о Талтее, сыне и еще не рожденном ребенке.

— Снятся. Каждую ночь. — Он опустил глаза, глядя на волны, плещущие у свай. — Только они, ничего больше. — Он терпел свои дни только потому, что снова надеялся увидеть эти сны ночью.

Анаис задумчиво кивнул.

— Когда я просыпаюсь, то припоминаю их лица, но по ночам мне снится Дерево Мира.

Гектор, сморгнув, повернулся к другу лицом:

— Сагия?

Анаис снова кивнул:

— И Зачарованный лес, где я родился.

Гектору стало холодно в полдневную жару при упоминании о Саши. Для лиринов, народа Анаиса, иначе называвшихся детьми неба, это великое дерево было священным. Сагия обозначала одно из пяти мест рождения Времени. Здесь некогда возникла стихия Эфира, дающая жизнь всему острову.

— Что же ты видишь в этих снах, Анаис?

Тот наклонил голову, словно стараясь лучше вспомнить свои видения.

— Я стою у подножия Дерева, глядя на его массивный ствол и нижние ветви, что простираются над кронами всех деревьев в лесу. Его кора мерцает серебром. Вокруг Дерева стоит длинная очередь всех лиринских племен. Лириндарки, лесные жители; лиринведы, кочевники, живущие и в лесу и в поле; горожане лиринпаны. Все они ждут. Мой народ, ли-рингласы, Певцы Неба, стоят в самом конце и машут цветочными гирляндами.

Один за другим лирины взбираются на нижние ветви, затем поднимаются выше и строят себе пристанища — гнезда, за неимением лучшего слова. Лирингласы украшают ствол Дерева своими гирляндами. — Анаис закрыл глаза, вспоминая. — Они поют. Лирины пришли к Сагии, чтобы встретить свой конец на Ее ветвях.

Голос Севирима разбил тишину гавани.

— Гектор, корабль! Корабль входит в порт!

Двое друзей, изумленные, вперили взгляды в туман.

Вскоре корабль действительно показался. Обезветривая паруса, он шел к стоянке на южном конце главного мола. Гектор побежал назад к остальным, Анаис за ним.

— Дурачье, — проворчал Джармон, следя за судном, которое снова скрылось в тумане. — Заблудились, должно быть. Нет на свете капитана, не знающего, как опасны эти места.

— Они не заблудились, — возразила Канта. — В движении судна видна уверенность.

— Эй! — Северим побежал к причалу, размахивая руками в вихре черного пепла. — Эй, на борту!

Ответило ему только пение ветра.

С полчаса они простояли в густом тумане, и наконец Анаис увидел слабый огонек — он двигался к ним над волнами, покачиваясь вверх-вниз.

— Шлюпку спустили, — сказал он. — Это фонарь у нее на носу.

— Шхуна, двух- или трехмачтовая, — определил Джармон. — А может, бригантина — не могу разглядеть. Большущая. Они, видно, бросили якорь прямехонько за волнорезом. Оно и понятно. Я бы тоже не сунулся в гавань, когда такой туман, да еще маяки не горят.

— Севирим, возьми головню и помаши им, — велел Гектор, выходя на конец мола. Сквозь дым и туман он видел только этот слабый свет лодочного фонаря.

— С ума посходили, — сокрушался Джармон. Севирим влез с головней на воздвигнутую ими стенку из мешков с песком. — С тех пор, как заходил последний, прошло больше двух полных лун — с чего же этот приперся? Не видят они, что ли, сколько тут пара? Он, поди, до самого неба встает — в открытом море должно быть видно.

— Может, у них глаза, как у Севирима, — ответил Анаис. — Скоро узнаем.

Они подождали еще немного и, не сговариваясь, присоединились к Гектору.

Фонарь приблизился. Солнце, пронизывая пар, рассеивало его свет.

— Хоа! — прокричал чей-то грубый голос сквозь плеск волн у пирса.

Другие многочисленные голоса поддержали его:

— Хоа! Есть тут кто? Хоа!

В тумане замелькали огни, идущие клином. Из пара показалась шлюпка с рулевым и четырьмя гребцами, за Ней еще пять.

— Хоа! — повторил человек, стоящий на носу первой лодки. — Я ищу сэра Гектора Монодьера. Это кто-то из вас?

— Это я. — Гектор, держась за тумбу, наклонился, чтобы лучше разглядеть человека в шлюпке. — Что привело вас сюда?

Тот щитком приставил руку к глазам.

— Я Петарис Флинт, капитан «Оседлавшего бурю». Хожу под флагом Маринкаэра. Я привез вам новости. Бросьте канат!

Джармон и Анаис помогли шлюпке причалить. Севирим тем временем указывал путь остальным. Гектор протянул капитану руку и только теперь заметил, какой худой и слабой сделалась его кисть.

Капитан оказался крепышом с выпуклой грудью, седой бородой и черными, глубокими, как море, глазами. Он посмотрел на более высокого Гектора, обвел взглядом четырех других и вздохнул.

— Кто мог бы вообразить, что большой маяк Истона погаснет еще при моей жизни? Я бы скорей усомнился в восходе солнца, чем в этом маяке. Увы, увы. — Он дал матросам в шлюпке знак сушить весла. — Мы пришли забрать Последний груз, сэр Гектор. Если у вас еще есть опоздавшие, другого случая у них уж точно не будет. Море за Северными островами нагрелось так, что трюмные воды закипают в десяти лигах от Балатрона. Не знаю еще, что с нами-то будет. Снимемся на закате с приливом и пойдем на юго-запад, сколько ветра хватит, до самых Ледовых полей, а потом уж свернем обратно на север. Тот, кто окажется на борту до заката, сможет уплыть с нами, остальные останутся здесь — без всяких исключений.

— Да простит меня Единый Бог, если я покажусь неблагодарным, но зачем вы все-таки пришли? — недоверчиво спросил Г ектор. — Вот уже два месяца, как все корабли обходят эти места, а наши собственные флотилии ушли еще на три месяца раньше: Третий Флот отчалил ранней весной. Спасать больше некого — все, кто хотел уехать, уже уехали.

— Я пришел по приказу короля Маринкаэра, — нахмурился капитан, — а его попросил об этом Стефастион, один из баронов Маносса.

— Маносса? — Гектор взглянул на Джармона и Анаиса. Те пожали плечами. Маносс — далекая страна на восточном берегу Северного континента. Беженцев, отказавшихся уплыть с островными флотилиями, увозили в другие края, поближе.