Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

сидела возле нее на корточках, безвольно держась за руку Кей, глядя в комнату отсутствующим взглядом.

— Горти, — сказал Людоед настойчиво. Горти снова встретился с ним взглядом. Он без усилий блокировал гипнотическую силу, которую излучал Людоед. Медовый голос продолжал, успокаивая: — Ты наконец дома, Горти по-настоящему дома. Я здесь, чтобы помочь тебе. Это твое место. Я понимаю тебя. Я знаю, что ты хочешь. Я сделаю тебя счастливым. Я научу тебя величию, Горти. Я буду защищать тебя, Горти. А ты поможешь мне. — Он улыбнулся. — Не правда ли, Горти?

— Ты можешь подохнуть, — сказал Горти кратко.

Реакция была мгновенной — стержень грубой ненависти, отточенной до остроты лезвия, кончика иглы. Горти легко отбил его, и ждал.

Глаза Людоеда сузились, а его брови поползли вверх.

— Сильнее, чем я думал. Хорошо. Я предпочитаю иметь сильного. Тебе придется работать со мной, знаешь ли.

Горти молча покачал головой. Снова, и в два раза сильнее, Людоед нанес удары по нему, с разными временными промежутками. Если бы оборона Горти была противодействием, как рапира или боксерская перчатка, Людоед пробил бы ее. Но это была стена.

Людоед откинулся назад, сознательно расслабившись. Его оружие явно требовало множества энергии.

— Очень хорошо, — промурлыкал он. — Мы слегка притупим тебя. — Он лениво постукивал пальцами.

Проходили долгие мгновения. Только теперь Горти осознал, что он был парализован. Он мог дышать довольно легко, и, с трудом, двигать головой. Но его руки и ноги были свинцовыми, ватными. Слабая боль в задней части шеи — и его глубокое знание анатомии — информировали его об умело сделанной спинно-мозговой инъекции.

Кей пошевелилась и затихла. Банни посмотрела на нее и отвела взгляд, все с тем же отсутствующим выражением ее доброго круглого лица. Блуэтт переступал с ноги на ногу.

Дверь открыли локтем. Вошел Солум с Зиной на руках. Она была ослабевшей. Горти отчаянно и бесполезно попытался двинуться. Людоед улыбнулся поощряя и сделал движение головой.

— В угол с остальным мусором, — сказал он. — Может быть нам удастся использовать ее. Думаю наш друг будет более сговорчивым, если мы сократим ее немного?

Солум улыбнулся волчьей улыбкой.

— Конечно, — сказал Людоед задумчиво. — Она и так не очень большая. Нам надо будет быть осторожнее. По чуть-чуть. — Изобличая его непринужденный тон, его глаза следили за каждым движением на лице Горти. Солум, старина, наш мальчик Горти слишком напряжен. Может ты ударишь его слегка. Ребром ладони сбоку по шее, прямо у основания черепа. Как я тебе показывал. Ты знаешь.

Солум подошел к Горти. Он положил одну руку Горти на плечо и тщательно прицелился другой. Рука, которая лежала на его плече, легонько сжимала его, снова и снова. Глаза Солума пылали, глядя на Горти. Горти смотрел на Людоеда. Он знал, что основной удар последует оттуда.

Вторая рука Солума опустилась. Через долю секунды после того, как она ударила его шею, психический удар Монетра натолкнулся на барьер Горти. Горти был слегка удивлен: Солум имитировал удар. Он быстро поднял глаза. Солум, стоящий спиной к Людоеду, прикоснулся к своему лбу и отчаянно задвигал губами. Горти отбросил все это. У него не было времени на пустые раздумья… он услышал как Зина всхлипнула.

— Ты у меня на пути, Солум! — Солум неохотно сдвинулся. — Дай ка ему еще разок, — сказал Людоед. Он выдвинул ящик перед собой и вытащил два предмета. — Горти, ты знаешь, что это?

Горти заворчал и кивнул. Это были глаза Джанки. Людоед захихикал. Если я разобью их, ты умрешь. Ты знаешь это, да?

— Не много от меня тогда будет помощи, да?

— Это верно. Но я просто хотел, чтобы ты знал, что они у меня под рукой. — Он церемонно зажег маленькую спиртовку. — Мне не надо будет уничтожить их. Однокристаллические существа прекрасно реагируют на огонь. Ты должен реагировать вдвое лучше. — Его голос резко изменился. — О, Горти, мой мальчик, мой дорогой мальчик — не вынуждай меня так играть с тобой.

— Давай играй, — сквозь зубы пробормотал Горти.

— Ударь его снова, Солум. — На этот раз голос был надтреснутый.

Солум протянул к нему свою руку. Горти мельком увидел оживившееся лицо Арманда, язык мелькнувший по его влажным губам. Удар был сильнее на этот раз, хотя по-прежнему на удивление менее сильным, чем он ожидал — и кстати менее сильным, чем он выглядел. Голова Горти откинулась от удара и упала на грудь с закрытыми глазами. На этот раз Людоед не выпустил никаких стрел, видимо пытаясь заставить Горти использовать свои средства защиты, экономя собственные силы.

— Слишком сильно, ты идиот!

В углу застонал голос Кей:

— О, прекратите это, прекратите это…

— А-га. — Стул Людоеда заскрипел, когда он поворачивался. — Мисс Хэллоувелл! Что молодой человек сделает ради вас? Тащите ее сюда, Блуэтт.

Судья послушался. Он сказал, плотоядно улыбаясь:

— Оставьте что-нибудь для меня, Пьер.

— Я сделаю, как пожелаю! — рявкнул Людоед.

— Хорошо, хорошо, — сказал судья, присмирев. Он пошел обратно в свой угол.

Кей стояла перед столом, прямая, но дрожащая.

— Вам придется отвечать перед полицией, — выпалила она.

— Судья позаботится о полиции. Садись, моя дорогая. — Когда она не двинулась он заорал на нее. — Сесть! — Она задохнулась и села на стул возле края длинного стола. Он протянул руку и, схватив ее за запястье, подтянул к себе. — Судья говорил мне, что тебе нравится, когда у тебя отрубают пальцы.

— Я не знаю о чем вы говорите. Отпустите м…

В это время Солум стоял на коленях возле Горти и бил его по щекам. Горти подчинялся спокойно, в полном сознании. Кей вскрикнула.

— У нас здесь веселый шумный карнавал, — улыбнулся Людоед. — Это совершенно бесполезно, мисс Хэллоувелл. — Он вытащил из ящика тяжелые ножницы. Она снова закричала. Он положил их и взял спиртовку, легко коснувшись пламенем кристаллов, которые лежали подмигивая перед ним. По какому-то удивительному везению — или может быть более сложной вещи, чем везение, Горти бросил быстрый взгляд сквозь ресницы именно в эту секунду. Когда бледное пламя коснулось кристаллов, он откинул голову, исказил черты лица…

Но он сделал это нарочно. Он ничего не чувствовал.

Он посмотрел на Зину. Ее лицо было напряжено, вся ее душа стремилась сказать ему что-то…

Он открыл этому свое сознание. Людоед увидел его открытые глаза и выстрелил еще один из своих ужасных психических импульсов. Горти едва успел закрыть свое сознание; часть импульса проникла внутрь и встряхнула его до самой сути.

Впервые он в полной мере осознал свою неспособность, свои неоднократные безуспешные попытки ясно самому понимать вещи. Он сделал страшное усилие. Зина пыталась сказать ему что-то. Если бы