Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

Людоеда прижалась к стене, его глаза округлились, лицо стало бледным. Он уставился на один нетронутый кристалл в своей руке — как и грецкие орехи, раскололся только один, когда их оба сжали — взвизгнул как птица, уронил кристалл и раздавил его ногой. А затем обе руки Горти были на его голове. Он повернул ее. Они вместе упали. Горти обхватил ногами грудь Людоеда, еще раз схватил его за голову, и снова повернул изо всех сил. Раздался звук, как если бы пачку сухих спагетти разломали пополам, и Людоед обмяк.

Темнота опускалась на Горти ниспадающими потоками. Он отполз от неподвижной фигуры, его лицо почти столкнулось с лицом Банни. Лицо Банни было обращено вниз и она смотрела мимо него и больше не была безучастной. Ее губы раздвинулись и стали видны зубы. Ее шея вытянулась и стали видны напрягшиеся жилы. Нежная Банни… она смотрела на мертвого Людоеда, и она смеялась.

Горти лежал неподвижно. Как он устал, устал… усилие было слишком тяжелым чтобы дышать. Он приподнял подбородок, чтобы воздуху было легче проходить через горло. Подушка была такой мягкой, такой теплой… Волосы слегка коснулись его поднятого лица, легко погладили его закрытые веки. Это не подушка, это круглая рука, согнувшаяся под его головой. Душистое дыхание на его губах. Она была большая, теперь; обыкновенная человеческая девушка, какой она всегда хотела быть. Он поцеловал ее губы.

— Зи. Большая Зи, — пробормотал он.

— Кей. Это Кей, дорогой, мой бедный храбрый дорогой…

Он открыл глаза и посмотрел на нее, его глаза были глазами ребенка в этот момент, полными усталости и удивления.

— Зи?

— Все в порядке. Теперь уже все в порядке, — сказала она успокаивая. — Я Кей Хэллоувелл. Все в порядке.

— Кей. — Он сел. Там был Арманд Блуэтт, мертвый. Там был Людоед, мертвый. Там была… была… Он издал хриплый звук и неуверенно поднялся на ноги. Он подбежал к стене и поднял Зину и осторожно положил ее на стол. Места для нее было много… Горти поцеловал ее волосы. Он соединил ее руки и позвал ее тихонько, дважды, как если бы она пряталась где-нибудь поблизости и дразнила его.

— Горти…

Он не шелохнулся. Стоя к ней спиной он сказал глухо:

— Кей, куда ушла Банни?

— Она пошла сидеть с Гаваной. Горти…

— Пойди побудь с ней немного. Иди. Иди.

Она поколебалась, а когда вышла, побежала.

Горти услышал стонущий звук, но услышал его не ушами. Он был у него в голове. Он поднял глаза. Солум стоял там, молча. Стонущий звук снова появился в голове Горти.

— Я думал, что ты мертв, — охнул Горти.

— Я думал, что ты мертв, — последовал молчаливый удивленный ответ. Людоед раздавил твои кристаллы.

«Они закончили со мной. Они закончили все много лет назад, я взрослый… завершенный… законченный, и это с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать лет. Я только сейчас узнал. Зина не знала. Все эти годы она… о. Зи, Зи!» — Спустя какое-то время Горти снова поднял глаза и посмотрел на зеленого человека. — «А как ты?»

«Я не кристалл, Горти. Я человек. Я оказался принимающим телепатом. Ты нанес мне страшный удар в самое чувствительное место. Я не виню тебя и Людоеда за то, что вы подумали, что я мертв. Я сам так думал какое-то время. Но Зина…»

Они стояли рядом над крошечным искалеченным телом и каждый думал свои мысли.

Потом они разговаривали.

— Что будем делать с судьей?

«Сейчас темно. Я оставлю его возле центральной аллеи. Это будет выглядеть как остановка сердца.»

— А с Людоедом?

«Болото. Я позабочусь об этом после полуночи.»

— Что бы я делал без тебя, Солум. Я чувствую себя таким — потерянным. Я и был бы потерянным, если бы не ты.

«Не благодари меня. Я бы до этого не додумался. Она сделала это, Зина. Она точно сказала мне, что делать. Она знала, что произойдет. Она также знала, что я человек. Она знала все. Она сделала все.»

— Да. Да, Солум… А что делать с девушкой? Кей?

«О. Я не знаю.»

— Я думаю, что ей лучше вернуться туда, где она работала. Элтонвилль. Я бы хотел, чтобы она забыла обо всем.

«Она может.»

— Она — о, конечно. Я могу сделать это. Солум, она…

«Я знаю. Она любит тебя, как если бы ты был человеком. Она думает, что ты человек. Она ничего этого не понимает.»

— Да. Я бы — хотел… Неважно. Нет, не надо. Она не — такая, как я. Солум — Зина… любила меня.

«Да. О, да… и что ты собираешься делать?»

— Я? Я не знаю. Покончить со всем этим, наверное. Играть где-нибудь на гитаре.

«Кем бы она хотела тебя видеть?»

— Я…

«Людоед сделал много зла. Она хотела остановить его. И вот он остановлен. Но я думаю, что может быть она бы хотела, чтобы исправил часть зла, которое он сделал. Вдоль всего пути нашего карнавала, Горти сибирская язва в Кентукки, белладонна на пастбищах по всему Висконсину, африканские гадюки а Аризоне, полиомиелит и цереброспинальный менингит Скалистых Гор в Аллеганских горах; он даже поместил муху це-це во Флориде со своими адскими кристаллами! Я знаю, где расположены некоторые из них, но ты сможешь найти остальные даже лучше, чем он это делал.

— О, Боже… и они мутируют, болезни, змеи…

«Ну?»

— Он был на три дюйма выше… длинные руки… узкое лицо… Я думаю, почему бы и нет, Солум. Я могу сыграть эту роль какое-то время — по крайней мере пока Пьер Монетр не завершит организационные дела по передаче управления карнавалом «Сему Гортону», чтобы он мог отойти от дел. Солум, у тебя светлая голова.

«Нет. Она велела мне предложить это тебе, если ты сам до этого не додумаешься.»

— Она… О, Зи, Зи… Солум, если ты не против, я хотел бы побыть один какое-то время.

«Да. Я уберу отсюда эту падаль. Сначала Блуэтта. Я просто положу его возле палатки первой помощи. Никто никогда не задает старому Солуму никаких вопросов.»

Горти погладил волосы Зины, один раз. Его взгляд прошелся по трейлеру и остановился на теле Людоеда. Он внезапно подошел к нему и перевернул лицом вниз.

— Я не хочу, чтобы на меня смотрели… — пробормотал он.

Он сел за стол, на котором лежало тело Зины. Он пододвинул стул ближе, сложил перед собой руки и положил на них подбородок. Он не прикоснулся к Зине, его лицо было отвернуто от нее. Но он был с н е й, близко, близко. Тихонько он