Охота на гончих - Надежда Федотова

Знакомый тонкий свист заставил шотландца вскинуть глаза. Над головой стремительно мелькнула летучая петля. Захлестнула медвежье горло, стянулась рывком… Вячко?

– Лорд! Держи!

Сверху на грудь что-то упало. Легкое как перышко. Ивар опустил взгляд: по мокрому от крови боку куртки, вот-вот рискуя утонуть в снегу, скользил нож Творимира. «Держать? Мне?» У него перехватило дыхание, но рука успела опередить мысль. Пальцы сомкнулись вокруг костяной рукояти.

– Увидишь руну – бей!..

Медвежья морда, нависавшая над самым лицом лорда, дернулась кверху. Покрытая ожогами, сочащаяся сукровицей мохнатая грудь выгнулась дугой. «Какая руна?! – в бессильной злости подумал Ивар. – Тут один сплошной ожог!» Он вскинул руку, целя наугад, под сердце, и застыл.

Она была там. Крошечный, вспыхивающий в свете факелов круг с ярко-алой мерцающей точкой в центре. Тайная руна. По самую рукоять… На Ивара накатила волна холодного ужаса. В глазах потемнело, ладонь взмокла от пота, мир в одно мгновение сжался до пульсирующей красной точки. Он должен… ничего нельзя вернуть…

– Бей!

Дрожащий от напряжения голос руса утонул в зверином реве. Краем глаза лорд увидел, как болтающийся на левой лапе медведя Мэт отлетел в сторону. Черные когти полоснули петлю веревки.

– Бей!!

Порыв ветра колыхнул стену факелов. Мерцающая руна начала гаснуть.

– Прости, друг, – стиснув зубы, выдохнул Ивар. И, рывком приподнявшись с земли, всадил нож в самый центр алого круга. Могучее тело зверя сотрясла крупная дрожь. Оглушающий рев оборвался на вдохе и перешел в хриплое бульканье. Медведь рванулся в последний раз, полузадушенный, ослепленный внезапной болью… Лорд Мак-Лайон разжал пальцы.

– Хватай! Раздавит!

Чьи-то руки, подхватив Ивара под мышки, выдернули его из-под оседающей на снег медвежьей туши. Наверное, это был кто-то из Мак-Тавишей. Лорд закрыл глаза. Он чувствовал, как его ставят на ноги и треплют по плечу, слышал голоса – то ли утешающие, то ли ободряющие… Но внутри было пусто. Ни боли, ни сожалений, ни осознания собственного предательства, ничего.

– Ивар, – с трудом пробился сквозь окутавшее лорда безмолвие встревоженный голос Мэта, – ты как?

– Как, как, – отозвался за командира второй близнец. – Сам-то подумай!

– Дак я же… мне, что ли, слаще?!

Губы лорда Мак-Лайона чуть скривились в странной пугающей улыбке. Близнецы озадаченно переглянулись. А советник, все так же не открывая глаз, развернулся от амбара и побрел по снегу назад, к дороге. Далеко, правда, не ушел. Покачнулся, миновав круг факелов, тяжело привалился спиной к сараю и осел в сугроб. Мак-Тавиши дернулись было к нему, но их остановил негромкий голос Вячко:

– Не лезьте. Отойдет.

– Как же! – неприязненно буркнул Мэт, но спорить не стал. Посопел, собрался с духом и шевельнул плечом в сторону неподвижной туши, которая теперь уже не казалась такой огромной: – Поднять бы надо. И похоронить по-божески. Не бросать же?

– Это верно, – задумчиво согласился рус. – Хоронить, конечно, не будем, но в такой мороз без одежды и правда бросать не след…

Близнецы дружно заморгали.

– Одежда? – выдавил из себя Мартин. – Какая одежда?.. Ты чего?

Дружинник пожал плечами. А потом коротко кивнул – смотрите, мол, сами. Мак-Тавиши послушно повернули головы.

– Да чтоб меня!.. – через мгновение ахнул Мэтью. – Ивар!

Тот не отозвался. Наверное, все так же сидел, привалившись спиной к стене сарая и глядя себе под ноги. Наверное. Мэт не мог сказать точно, потому что все его внимание было приковано к медведю.

– Что за дела? – хрипло спросил Мартин, глядя, как гора бурого меха на глазах светлеет, мельчает, вытягивается и с каждой секундой приобретает все более и более знакомые очертания человеческого тела. А самое невероятное было в том, что тело это – шевелилось! – Какого лешего тут происходит?.. Творимир? Он же убит?!

Рус посмотрел на корчащегося в снегу человека и улыбнулся.

– Зверь убит, – сказал он. – Про Творимира речи не было. Вы его поднять собирались? Так давайте, пока в ледышку не превратился… Что?

Он озадаченно склонил голову набок. Близнецы, только что круглыми глазами смотревшие на вновь обретенного наставника, теперь таращились уже в его, Вячко, сторону.

– А, – сказал рус после короткой заминки. – Отошел, значит? Быстро.

Он обернулся, собираясь еще что-то добавить, но даже рта раскрыть не успел. Мощный удар в челюсть опрокинул дружинника на землю.

– Ты!.. – обнаружившийся за спиной руса Ивар шагнул к поверженному бойцу, сгреб его за отворот куртки и рывком поднял вверх. – Ты!..

– Мне пришлось, – вырываясь, прохрипел Вячко, – на зверя нож поднять – не то же, что на друга… слишком большой риск…

– Ты! – в бешенстве повторил лорд Мак-Лайон, нещадно встряхивая руса за грудки. – Ты… ты… хорек ты драный! «Ничего нельзя сделать»! Да ты хоть понимаешь, в каком аду я побывал?!

Вячко понимал, но ответить не смог – хватка у шотландца оказалась железная, а оправдываться, когда тебя трясут почем зря, значит попусту рисковать языком. Дружинник кое-как перехватил руку Ивара, с воротника куртки перебравшуюся на горло, и обернулся к Мак-Тавишам. Увы! Помощи от них ждать было нечего. Мэт с Марти уже в ногу шагали к амбару, на ходу стягивая плащи.

И даже их затылки выражали полнейшую солидарность с командиром.

В большом доме было тихо и темно. Только горели плошки с маслом у двери, шепотом переговаривались двое ночных караульщиков да чуть слышно постанывали раненые за перегородкой. Остальные спали.

Разве что за некоторым исключением.

Средний сын конунга, поминая недобрым словом шотландскую гончую, перевернулся на другой бок и прислушался к сосущей пустоте в желудке. Есть хотелось так, что хоть волком вой. Тогда, на рассвете, из осторожности – а больше от усталости – он улегся спать, не притронувшись ни к еде, ни к воде. Измотанный, уснул мгновенно и проспал целый день. Зато теперь чувство голода было не заглушить уже ничем. Даже пить не так хотелось, как есть!

К тому же с питьем дело решалось проще – снега на дворе видимо-невидимо, зачерпни да жуй, уж его-то точно отравить нельзя. А вот с прочим как быть? Рагнар снова подумал о лорде Мак-Лайоне и скорчил сердитую гримасу. В гостевом домике он уже был – проснулся-то в первый раз еще до полуночи, – но гончей на месте не застал. Утром лежавший колодой советник к обеду оправился, а к вечеру исчез. И заглянуть к Рагнару перед этим, само собой, даже не подумал. Может, забыл о том разговоре на тризне, может, еще что… Норманн открыл глаза и уставился в потолок. Тщетно пытаясь заснуть вновь, он ворочался на лежанке уже два часа кряду и ему все это порядком надоело. Рагнар прислушался к тихим голосам из-за полога. Караульные. Варг с Йоханнесом, похоже. Может, выйти? Ночь длинная, уж всяко до утра не сидят голодные, хоть краюхой да наделят… если не купленные, конечно. Подумав об этом, сын конунга чертыхнулся сквозь зубы. Ивара он сейчас от души ненавидел. Не столько уже из-за собственного пустого брюха, сколько из-за того, что по милости гончей начал видеть вокруг одних отравителей.