Охота на гончих - Надежда Федотова

Да и стыдно к собственным дружинникам с протянутой рукой идти. Совсем, скажут, сдурел – то от ужина отказывается, то бойцов в ночи обирает!..

В животе заурчало. Лежащий рядом на шкуре белый пес дернул ухом и приоткрыл глаза. Рагнар тихо фыркнул:

– Что, Вихрь? Обожрал меня, а?

Тот вильнул хвостом и зевнул, высунув длинный розовый язык. Рагнар потрепал пса по загривку. В том, что хозяйская похлебка досталась Вихрю, последний был не виноват. «Астрид обиделась, – подумал норманн. – Сама варила, от раненых к котлу бегала, а я нос ворочу… И ведь не объяснишь же, только хуже будет!» Он вздохнул, вспомнив ароматную мясную похлебку, любовно приготовленную женой и безжалостно вылитую ею же в собачью миску. Астрид была хорошей хозяйкой и отменной стряпухой – даже Тире иной раз было за ней не угнаться. Одна щучка в сладком маринаде чего стоит!.. При мысли о любимом кушанье у Рагнара потекли слюнки.

И – внезапно – забрезжила надежда. Ведь рыбу когда готовили? Еще третьего дня! И он ее ел! Значит, уж это-то можно, чтоб лорду Мак-Лайону пусто было!.. Рагнар, воспрянув духом, повернулся к спящей жене. И, поколебавшись, осторожно тронул ее за плечо.

– Астрид! – позвал он. – Астрид, послушай… а щучки там не осталось ли?

Жена что-то невнятно промычала и натянула на голову одеяло. Сон у нее всегда был крепкий, да еще и умаялась за день. Растолкать-то можно, да стоит ли? Только сам же и огребешь. Рагнар, оставив супругу в покое, приподнялся на подушке. Связка ключей висела на гвозде прямо над Вихрем. Тут все – и от сундуков, и от кладовой, и от погреба… Ведь щучку-то наверняка в холод убрали? «Если было, что убирать, – подумал Рагнар, спуская ноги с лежанки. – Ну да там разберусь. Может, хоть бочку с солониной какую вскрою. Не подыхать же мне теперь с голодухи в собственном доме!» Сердито сопя, сын конунга натянул штаны. Потом оглянулся на Астрид, взял плащ и, шикнув на поднявшего голову пса, снял с гвоздя ключи.

Глава 33

Дверь гостевого домика сотряс мощный удар. Посильнее прочих, отметил Ульф, нервно оглянувшись в сторону темной комнаты. Оттуда не доносилось ни звука – в отличие от того, что творилось снаружи.

– Открывай!

Голос Гуннара, от природы звучный, едва не оглушил затаившегося у двери Тихоню даже через толстые доски. Старый воин тряхнул головой и сжал зубы.

– Не велено! – глухо отозвался он, для верности придержав засов обеими руками. – Сказано тебе – только лорду отворю!..

– Не доводи до греха, открывай! И хозяину своему скажи – ежели сей секунд не выйдет…

– Да нету его здесь! – огрызнулся Тихоня. – Человеческим языком тебе говорю – нету! Ушел затемно, не возвращался еще. И, кроме себя, никого впускать не велел! Уйди, Гуннар, во имя богов, уйди!..

Ярл по ту сторону затих на мгновение, но это была только временная передышка – дверь снова вздрогнула от удара снаружи. Ульф, набычившись, привалился к ней необъятным плечом. Врешь, не возьмешь…

– Тихоня, – сквозь гомон с улицы пробился голос Харальда, – не дури, открывай! Коль нет там Мак-Лайона, так тебе ничего не будет.

Ага, подумал Ульф. Лорда-то нет. А жена его – вот она, в бреду мечется. Под его, Тихони, ответственность оставлена. Один раз упустил, второй… Но уж теперь-то дудки! «Сам лягу, да приказ выполню», – упрямо подумал норманн, еще сильнее налегая на дверь. А вслух сказал:

– Мне о себе думать не след, Харальд. Я на службе. Сказал – не впущу, да так тому и быть… Хозяина тут нет, Одином клянусь. А госпожу я вам не отдам, что хотите со мной делайте!

Снаружи выругались.

– Да не нужна мне твоя госпожа! – в сердцах воскликнул Харальд. – Открывай, Тихоня! Не то ведь ты меня знаешь!..

– Знаю, – согласился тот. – Дак ведь и ты меня тоже. Хочешь – дверь выноси, хочешь – избу на бревна раскатывай, а только у меня приказ!

– Вот же дурень старый! – рявкнул выведенный из терпения Гуннар. – Приказ у него! Да ты не забыл ли, на чьей земле копытом бьешь?!

– Уж всяко не на твоей, – буркнул Ульф.

Ярл, к счастью, его не расслышал, однако дверь сызнова заходила ходуном. Похоже, Харальд и вправду вознамерился снять ее с петель. Тихоня затравленно обернулся к перегородке. Госпожа лежит больная, ни подпола, ни черного хода. А дверь долго не продержится, они уж там всерьез за нее взялись. Глаза норманна, скользнув по клетушке сеней, остановились на тюфяке. Там, у изголовья, лежал меч. Тихоня сжал кулаки. Вспомнились собственные слова – о том, как не поступают со своими. Так-то оно так, да только… Ульф прислушался к гомону снаружи и снова посмотрел на меч. Где же лорд? Ведь рассвело давно, а он к утру быть обещался!..

– Тихоня! Последний раз говорю тебе – открывай!

Старый вояка понуро качнул головой и шагнул к тюфяку. Что толку душу зазря растравлять? Выбор свой он давно уже сделал… Ульф протянул руку к ножнам.

А потом недоверчиво скосил глаза на дверь. Гул голосов и гневные выкрики по ту сторону вдруг сменила гробовая тишина. Такая, что Тихоня замер, не успев даже коснуться оружия. Громко скрипнул снег под чьим-то сапогом.

– Я так понимаю, – обмирая от радости, услышал Ульф, – это меня вы здесь ждете, господа?.. Польщен. Но все-таки спрошу: по какому поводу собрание?

– Ваше сиятельство! – взвыл Тихоня. И, ног под собой не чуя, метнулся к двери. Однако поднять засов не успел – мрачный голос Харальда вернул его с небес на землю:

– Тебя ждем, лорд, верно. И повод есть… Ты моего брата отравителями стращал? Ну так траванули его, все по твоему слову. С того света жена еле достала. И вот очень мне интересно теперь: коли знал ты, что так будет, – может, и злодея по имени знаешь?

Пауза. И спокойное:

– Знаю.

– Так что ж ты, гнида, раньше молчал?!

– Погоди, Гуннар. Но вопрос-то дельный, а, лорд?..

Харальд говорил тихо, но прослуживший под его началом много лет Тихоня поежился. Старшего сына конунга он действительно знал очень хорошо. И тон этот, обычно не суливший собеседнику долгой жизни, – тоже. Однако на лорда Мак-Лайона ни толпа у дверей, ни взбешенный Гуннар, ни явная угроза в намеке Харальда, судя по всему, не произвели ни малейшего впечатления.

– Вопрос дельный, – согласился он. – Но прежде чем ответить, задам встречный: чем отравили твоего брата и как?

– Рыбы ему захотелось, – буркнул вместо Харальда Гуннар. – И что? Имеет право!

– Само собой. – В голосе шотландца слышалась усталость. – Но я его предупреждал, что до моего возвращения ничего есть не стоит. Так какие ко мне теперь претензии? Уж не опух бы от голода за день, мм?..

– Да ты…

– Постой, Гуннар, – перебил ярла Харальд. – А ты, лорд, не нарывайся. Говори – кто?