День цветения - Ярослава Кузнецова

— Вот так. Садись. Садись, говорю. Вот. На, выпей.

Он помотал головой:

— Не хочу. Не надо.

— Надо. Выпей со мной. Ну? Твое здоровье.

— Твое здоровье.

— До дна.

— Оставь, — улыбнулся он, — Глупость все это.

Он ведь сейчас, с такой же вот улыбкой, может сделать что угодно. Пойти, например, на стену, да и броситься вниз. Или выйти на какую-нибудь башню и там уснуть тихонечко…

Надо срочно его напоить. А он — не хочет. Не хочет он!

— Пей, кому говорю!

— Что ты на меня орешь, капитан? — все та же улыбка, — Ты на меня не ори.

— Эрвел…

— Поди вон на замковых ори. На отца Арамела. Вы с ним — люди военные.

Я ждал продолжения — разговорить, пусть выкричится, сбросит напряжение, пусть успокоится хоть немного… Но продолжения не было.

Господи, что же я тут могу сделать? Ведь ничего. Совершенно ничего, Боже мой! Опять — ни-че-го! В любом случае Эрвел теперь обязан подать прошение об отставке. И, не приняв его прошение, я только унижу парня. Он сильнее меня, Аманден. И тебя сильнее. Ты тоже ничего не смог бы сейчас сделать, Аманден…

— Эрвел. Пока не стемнело, я хочу еще раз обследовать лес. Разделить замковых на две группы, и пройти вокруг озера. Я не справлюсь один, Эрвел. Сейчас каждый человек на счету. Надо попробовать выследить эту зверюгу, Эрвел. Может быть, Альсарена жива, может быть, ее взяли в качестве заложника… — что я несу, Боже мой, кто взял Альсарену в заложники — дракон?!! — Мы узнаем, где логово этой твари и освободим Альсарену.

Улыбка медленно сползла с его лица, губы сжались. Он взглянул на меня, чуть прищурясь, совсем как ты, Аманден…

— Думаешь, это возможно? Что она — жива?

— Да, — сказал я. — Я уверен.

Я надеюсь на это, вопреки здравому смыслу. Впрочем, о каком здравом смысле может идти речь во всем, что связано с этими нашими делами?! Отец Арамел — счастливчик. Бегает по Треверргару, заставляя каждого встречного произносить молитву и пить святую воду, ловит оборотня… а брат Варсел бегает за ним, чтобы он не пришиб по случайности кого-нибудь из слуг-язычников, которые молитвы не знают…

Ох, скорей бы уже возвращался дознаватель.

Тот, Кто Вернется

"Маленький дом в лесу". Да, определенно "маленький дом в лесу", несмотря на некоторые немного странные нововведения. Например, незнакомое тряпье, развешенное через всю пещерку по диагонали… на моей веревке с "драконьим когтем". Сам "коготь" косо влеплен в щель в стене, второй конец обмотан вокруг какой-то палки… Никак, это — тяжелое копье из Лираэны… Точно. Воткнуто в песок и служит вторым креплением.

Забавно.

А это что валяется рядом с черной сумкой?.. Мои "масочные" шмотки. Некая попытка разложить на кучки…

Синюю сумку тоже трогали.

И, наконец, сам я.

Лежу под плащом. Голый. Левая рука до локтя примотана к корпусу. Повязка на плече? Лубок? Борода… приличная.

Ага, а вот и виновница "перестановок" в моем жилище. Маленькая Марантина. Пристроилась в шаге от меня на второй лежанке, которой раньше тоже не было. Неловко свернулась полукалачиком. Платье — нижнее, с рваным подолом, коленки торчат. Поверх накручена моя котта от постояльца гостиницы, "средних лет гиротского купца, едущего по делам"… Растрепанная, под глазами темные круги… В общем, благородная госпожа Альсарена.

— Н-да-а…

Она вздрогнула, приподнялась, затравленно улыбнулась, глаза совершенно сумасшедшие:

— А? — улыбку так и забыла на лице, — Что ты хочешь, мой хороший?

— Гм.

— Сейчас-сейчас, — забормотала она, путаясь в тряпье, — здесь где-то было… — встала, волоча котту, слишком длинную для нее, споткнулась, наступив на подол, нашла котелок, в котелке булькнуло, — Ну, давай попьем, — сунула руку мне под голову, — Давай я тебе помогу.

— Что ты тут делаешь? — я придержал котелок, готовый воткнуться мне в губы.

— Ну как же, — привычно-бодро изрекла Маленькая Марантина, — Пришла на тебя посмотреть, поговорить с тобой, узнать, как ты себя чувствуешь. Ты не хочешь пить? Может быть, есть хочешь?

— Где Йерр?

Ничего не понимаю, марантинская выучка марантинской выучкой, но тут что-то явно другое…

— Пошла на охоту, скоро вернется, — и тут же, без перерыва:- Все родственники тоже здесь, спят в соседней комнате.

— Да?

Интересно, что еще за родственники, и откуда в пещере соседняя комната?

— Ну, конечно, — добросовестно показывала зубы Маленькая Марантина, — Они потом придут к тебе.

Если человек заговаривается, ему полезно бывает задать наводящий вопрос…

— А где здесь соседняя комната?

Маленькая Марантина растерялась, захлопала глазами — дикое зрелище в сочетании с улыбкой.

— Ну… ну, вот здесь, — неопределенно махнула рукой, — рядом.

— Ага.

Одно из двух — либо она сошла с ума, либо… Пощелкал пальцами свободной руки у нее перед лицом. Она отшатнулась, как от летящей мухи, перехватила меня за запястье:

— Ну, что ты делаешь? Не надо, успокойся, — бормотнула с отчаянием:- Господи, да что ж ты у меня такой буйный?

— Я буйный? Это ты буйная.

— Не буйный, не буйный, — тут же заворковала она, старательно растягивая губы в этой улыбчатой гримасе, — Все хорошо, ты очень спокойный, просто прелесть, а не пациент… то есть… — и замолкла, искательно глядя на меня.

— По-моему, один из нас свихнулся. И сдается мне, это — не я.

Она тупо моргала, продолжая улыбаться, глаза красные, бледная, измочаленная…

— Я что, бредил?

Она открыла рот, закрыла, снова открыла и спросила:

— А… я… кто такая?

Так. Похоже, дело серьезно.

— Сдается мне, ты — Альсарена Треверра. Я что, неправ?

Приклеенная улыбка сползла с лица, сменившись искренним облегчением:

— О, ты пришел в себя! Наконец-то.

Однажды Алассар тоже не сразу вышел из экесс. Он чуть не ушел, но все-таки остался, и экесс продлился у него четверо суток. И был бред…

— Сколько времени прошло?

Маленькая Марантина замялась.

— По правде говоря, не знаю. Надеюсь, не больше недели.

Я ощупал место наложения повязки. Тянет. Какая неделя… Еще раз потрогал бороду. Нет, дня три-четыре.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Ну, положим, до "порядка" тебе еще валяться и валяться…

— Где моя одежда?

— Одежда испорчена была, я ее сняла…

Про сахт я помню, но, значит, штаны тоже?..

— Я спросил — где, а не в каком состоянии.

— Вон, — показала на кучку у черной сумки.

Я поднялся… то есть, почти поднялся. Меня занесло влево, Маленькая Марантина подхватила, вскрикнув: