Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Бируля заявил что ему всё ясно и нет смысла тратить больше времени на бесполезные дискуссии. Все направились в заводоуправление. К нашему приходу вернулся с допроса директор и разговор продолжили в его кабинете. Он поздоровался со всеми, а мне представился:

-Зиняев Иван Егорович - директор комбината.

Бируля оценил обстановку, сложившуюся на предприятии, как критическую и попросил у Жудрака и Зиняева объяснений и предложений по её исправлению.

Жудрак вновь всю вину возложил на Зиняева, который якобы самоустранился от руководства предприятием и поэтому должен нести всю полноту ответственности.

Зиняев признал свою вину во многих недостатках, допущенных за годы его работы директором до подчинения комбината облмясотресту, и объяснил их своей неопытностью, а также многими организационными и техническими неполадками, имевшими место на новом предприятии в период освоения производственных мощностей. Что же касается периода работы в подчинении облмясотреста, то вся вина, по его мнению, полностью ложится на управляющего трестом, который фактически отстранил его от руководства и пытается самолично решать все производственные, хозяйственные и финансовые вопросы, не обладая знаниями н опытом работы в мясной промышленности. Он также признал, что не в состоянии уже сейчас навести надлежащий порядок на комбинате, но предложил и Жудрака отстранить от руководства мясокомбинатом во избежание тяжёлых последствий.

Секретарь обкома Зинкевич, не принимавший до сих пор участия в дискуссии, заявил, что в связи со сложностью обстановки и необходимостью оргвыводов, разговор следует продолжить у первого секретаря обкома. Он позвонил Криулину, договорился о приёме на завтра и предложил Бируле, Жудраку, Зиняеву и мне тоже явиться туда.

64

До поздней ночи обсуждали мы с Бирулей в уютном полулюксе гостиницы “Днепровская” положение, сложившееся на комбинате.

Начальник управления пытался с моей помощью понять, как могло случиться, что на новом, хорошо оснащённом предприятии допущен такой букет вопиющих безобразий. К сожалению, я не мог ему в этом помочь, так как за десять лет работы в промышленности подобного не видел. Одно было ясно, что Жудрака и Зиняева следует отстранить от руководства предприятием и чем скорее, тем лучше.

За завтраком, в гостиничном кафе, я попросил Бирулю не выдвигать мою кандидатуру на должность главного инженера Могилёвского комбината, так как для меня он стал бы краткосрочной пересадкой в тюремную камеру, на что он ответил, что по-человечески мою просьбу понимает, но снять своё предложение не может.

Когда мы вошли в приёмную первого секретаря обкома, там уже находились все приглашённые и секретарь доложила о нашем прибытии.

Криулин встретил нас у дверей своего кабинета и пригласил за длинный стол, стоящий у окон, вдоль наружной стены. Сам он уселся в кресло в торце стола и предоставил слово Зинкевичу.

В его короткой информации была дана довольно полная картина положения дел на предприятии, взаимоотношений между его руководителями и изложены предложения по нормализации обстановки на комбинате.

Мне уже не в первый раз приходилось слушать сообщения партийных работников своим вышестоящим руководителям и я каждый раз удивлялся тому, как удаётся им так чётко и в то же время полно изложить существо вопроса в течении нескольких считанных минут. Слушая доклад Зинкевича, я про себя отметил, что такой стиль изложения может быть достигнут только многолетней практикой и является, наверное, одним из важных качеств партфункционеров.

В числе первоочерёдных мер, секретарь обкома предложил подбор кандидатуры нового директора и назначение меня главным инженером.

Жудрак и Зиняев повторили вчерашние противоречивые объяснения, а Бируля в общем согласился с оценкой положения на комбинате, изложенной Зинкевичем, а также с его предложениями по кадровым вопросам и назначениям, При этом он не скрыл моего отказа от предложенной должности главного инженера.

Криулин предложил Зинкевичу подготовить вопрос о работе мясокомбината для рассмотрения на заседании бюро обкома, а меня просил подумать о предложении управления мясной промышленности и обкома партии и сообщить о принятом решении ему лично, завтра, до десяти утра.

С тяжелым чувством покидали мы кабинет первого секретаря обкома. Каждому было о чём подумать в сложившейся обстановке.

Остаток дня провели на комбинате. Бируля подробно интересовался финансово-экономическими результатами работы за первые месяцы текущего года, беседовал с руководителями отделов и цехов, главными специалистами, секретарём парторганизации. Побывали на птицекомбинате, который недавно был построен рядом с мясокомбинатом. Их разделял только лёгкий сетчатый забор. Общими были и котельная, водоснабжение, канализация, электрохозяйство. Наверное, поэтому, в отличии от других птицеперерабатывающих предприятий республики, Могилёвский птицекомбинат не был передан “Белптицетресту”, а существовал, как цех мясокомбината. Похожими были и результаты работы за прошлый год и первые месяцы нового года.

За забором птицецеха располагалось здание заводоуправления, половина которого была отдана под жильё, а во второй половине были кабинеты начальника цеха, ветврача и цехового бухгалтера. Бируля предложил разместить служебные кабинеты в производственном корпусе, а освободившиеся комнаты использовать как жилплощадь для главного инженера, что не вызвало возражений теперешних обладателей этих помещений.

Вторую половину дня Бируля провёл в облисполкоме и горкоме партии, а я беседовал с директором Зиняевым. Он оказался довольно грамотным инженером и разумным человеком. Сюда его направили после окончания Московского института мясной и молочной промышленности на должность главного инженера. Строительство нового комбината заканчивалось и корректировать проектные решения было уже поздно. Да и нужного производственного опыта не было. Ко времени ввода комбината в эксплуатацию на должность директора был назначен некий Шепилов, который до этого работал председателем облпотребсоюза в Пинске. Знания его ограничивались уровнем Совпартшколы областного масштаба, а опыт - кустарным производством пищевых продуктов в артелях потребкооперации. Апломба же было столько, сколько обычно бывает у номенклатурных работников с многолетним стажем. Понадобилось около трёх лет пока всем стало ясно, что Шепилова пора возвращать в потребкооперацию. За это время он успел навлечь столько бед и создать столько проблем, что молодому Зиняеву, назначенному директором, не под силу было с ними справиться. Когда же были созданы мясотресты и комбинат подчинили бывшему управляющему областной конторы “Заготскот” Жудраку, знания, опыт, стиль и методы работы которого были схожими с Шепиловскими, новому директору стало совсем невмоготу и положение дел на предприятии ещё более усугубилось. Критическим оно стало в прошлом году и Зиняев понял, что оставаться дальше в Могилёве опасно из-за угрозы уголовной ответственности за недостачи и хищения, а также огромные убытки, которые нанесены государству от порчи продукции и безхозяйственности.