Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Директором фильма был Ефим Лебединский, который на роль статистов — тех же эсэсовцев, охранявших штаб-квартиру РСХА, — пригласил своих знакомых, причем сплошь одних евреев. Консультант из КГБ, который однажды пришел на съемки и увидел этих статистов, внезапно возмутил ей: мол, как это так случилось, что в роли эсэсовцев снимаются евреи?!

— А вы что, антисемит? — удивилась Лиознова.

— Нет, но вы сами знаете, какие у нас отношения с Израилем. Вот и получится, что мы в своем фильме покажем, что евреев уничтожали такие же евреи, только в гестаповской форме.

Лиознова намек поняла. Она вызвала Лебединского и приказала поменять статистов.

— Как поменять?! Я же им уже заплатил! — возмутился директор.

— Ничего, компенсируешь из своего кармана! — отрезала Лиознова.

Директору пришлось подчиниться. В тот же день с помощью все того же консультанта из КГБ он позвонил в Высшую пограншколу и попросил прислать на съемки десяток рослых курсантов, желательно прибалтийцев. Именно их мы теперь и видим на экране.

В самый разгар съемок — 20 июня 1971 года — внезапно скончался один из исполнителей эпизодической роли адъютанта Мюллера, Шольца, — 61-летний актер Лаврентий Масоха. Вот как вспоминает об этом сам Мюллер — Леонид Броневой:

"В фильме Масоха играл моего адъютанта. Он должен был войти в кабинет и сказать: "Группенфюрер, штандартенфюрер Штирлиц прибыл". И вот Лиознова говорит: "Мотор, начали". А он: "Группенфюрер, штардартер…" Лиознова: "Стоп. Еще раз. Собрались. Начали. Мотор". А он опять то же самое, и так несколько раз. Лиознова рассердилась: "Безобразие, сколько можно пленки тратить? Вы же опытный артист (Масоха начал сниматься с 1928 года. — Ф. Р.). Перерыв". Мы с ним пошли попить чайку. Я его успокаивал. Очень трудно русскому человеку такое выговорить. Это предложение даже годится на роль скороговорки для театральной студии. После перерыва он начал: "Группенфюрер, штандартенфюрер Штрирлиц…" Лиознова, режиссер очень требовательный, закричала: "Все, конец смене. Хватит".

А через несколько дней этот артист умер. Вот как он переживал. Пошел в ресторан ВТО. Взял грамм 50 водки и так за столом и отдал богу душу…"

Согласно легенде, Масоха действительно умер прямо за столом в ресторане ВТО. Товарищи, которые выпивали в тот день вместе с ним, конечно, тут же вызвали врача, а пока тот мчался к месту происшествия, уложили своего собутыльника на соседний столик, накрыли скатеркой, а сами… продолжили возлияния. Благо и повод появился: поминали усопшего, раба божьего Лаврентия.

В эти же дни в Москве гостит Марина Влади, причем не одна, а в компании трех своих детей от предыдущих браков — Игоря, Пети и Володи. У младшего из них — Владимира — была сломана рука. Французские врачи взяли ее на спицу и наложили гипс, посоветовав матери давать парню антибиотики. Однако гипс вскоре стал плохо пахнуть, и Влади, уже в Москве, попросила Высоцкого сводить ребенка к хорошему хирургу, чтобы он наложил гипс заново. Выбор пал на врача Русаковской больницы Станислава Долецкого, к которому звездная пара пришла в середине июня. Мальчику сняли гипс, а там оказался бурный остеомиелит (гнойное воспаление кости). В итоге больному пришлось задержаться в больнице намного дольше, чем предполагалось. Высоцкий договорился с Долецким, чтобы парня положили в отдельную палату, где они с Влади могли бы дежурить посменно. Взамен Высоцкий дает небольшой концерт для медсестер, врачей и всех больных детей.

Младший сын Влади пролежал в Русаковке около недели и 20 июня был выписан. Чтобы не отпускать гостей с пустыми руками, Дол едкий в качестве подарка преподнес им свою книгу "Рубежи детской хирургии", на которой собственноручно надписал: "Милым Володе и Марине в память невеселых дней, связанных с Русаковкой. С лучшими пожеланиями. С. Долецкцй. 20.06.71".

Тем временем полет космического корабля "Союз-11" продолжается. После того ЧП, которое случилось неделю назад, никаких технических "сбоев" на станции больше не происходило. Однако возникли проблемы во взаимоотношениях. Вот как описывает ситуацию М. Ребров:

"Ребята трудились старательно, но не все складывалось как хотелось. Ведь по сути им пришлось испытывать первый орбитальный комплекс, всю его "начинку", энергетику, систему управления… Эйфория первых дней, когда все ново, все в "диковинку", заставила забыть о субординации, "ранжировке" в экипаже. Не формальное это дело. У них общая ответственность за успех полета, общими усилиями они выполняют программу, но есть и "табель о рангах": командир, бортинженер, космонавт-исследователь. Увы, не смогли ребята "поделить власть". Побывавший уже в космосе Владислав Волков давил своим авторитетом, у него возникли трения с командиром. Жора Добровольский, человек добрый и беззлобный, по-армейски дисциплинированный, склонный к уставному порядку, не желал уступать.

Мелкие конфликты перерастали в более крупные, на Земле чувствовали, что обстановка на борту не во всем нормальна, пытались деликатно поправить. Нет, я вовсе не хочу сказать, что на "Салюте" шли "звездные войны". Просто уточняю психологическую обстановку, дабы еще раз подтвердить, что каждый полет — особый".

Между тем Татьяна Егорова, поставив жирный крест на своем любовном романе с Андреем Мироновым, пыталась забыться в общении с другим мужчиной — тем самым известным сценаристом, с которым судьба свела ее некоторое время назад. Сценарист, большой знаток антиквариата, водил ее по комиссионным магазинам Москвы. Там они подолгу выискивали в груде старинных чашек, тарелок, блюдец ценные экземпляры, покупали их и с особым пристрастием разглядывали уже дома. При этом сценарист рассказывал такие интересные вещи про редкую посуду, что Егоровой никогда не бывало с ним скучно. Однако иногда она ловила себя на мысли, что бывший возлюбленный — Андрей Миронов — никак не идет у нее из головы. Т. Егорова вспоминает:

"На лето Сценарист снял дачу по Савеловской дороге на берегу канала. Ему, конечно, надо повесить медаль за отвагу — так мужественно он выносил все мои психоэмоциональные проявления. Я в буквальном смысле металась из угла в угол этой дачи, набивая себе синяки на теле, скребла по бревнам ногтями, вдруг принималась рыдать с воем, то заливаясь таким смехом, что вяли цветы под окном. В общем, я была похожа на сумасшедшую. Тогда в мою голову впервые закралась мысль, что любовь — это не розы и не шипы, как говорят, а — неврозы!.."

А что же сам Андрей Миронов? Не желая "отставать" от своей бывшей возлюбленной, он тоже нашел себе новую подругу — Екатерину Градову. Как мы помним, впервые они увиделись в мае, когда Градова пришла устраиваться на работу б Театр сатиры. Их свидание было мимолетным и ни к чему не обязывающим. Так, во всяком случае, считала сама Градова. Миронов был иного мнения. Спустя месяц он позвонил Екатерине домой и попросил ее о свидании. Как он сказал, "по очень важному делу". Эти слова чрезвычайно заинтриговали Градову, и она согласилась. Свидание выпало на вторник, 22 июня. Однако никакого "дела" на самом деле не существовало. Миронов просто отругал девушку за то, что она не смогла найти его в тот день, когда была у Плучека. "Мы же договорились!" — в сердцах молвил Миронов, хотя уговора между ними лично Градова не помнила. Но разубеждать своего ухажера она не стала. В тот день они мило провели время, чередуя пешие прогулки по Москве с катанием на мироновском автомобиле. Расставаясь, договорились встретиться через неделю.

Андрей Тарковский продолжает работу над "Солярисом", В день, когда Миронов встречался с Градовой, снимался эпизод, где фантом Соляриса Хари (эту роль играла Наталья Бондарчук) вступает в полноценный диалог с людьми. Вспоминает О. Суркова:

"Пока готовятся съемки следующего кадра, разговор заходит о Феллини. "Единственное, что я у него люблю, — это "8 1/2". Чрезвычайно трогательная картина".

Тарковский нервничает, что слишком долго готовится смена точки съемок. "Все какие-то дохлые, вялые", — ворчит он.

Уже десятый час вечера, все устали какой-то общей, объединяющей усталостью. Каждый занят своим делом в ожидании команды "мотор". Фотограф вклеивает в альбом уже готовые фотографии, Маша, как всегда, больше всех суетится на площадке — то подставляет Андрею стул, то проверяет текст у Баниониса. Он сосредоточен. Бондарчук тоже сосредоточена, но она явно устала. Рабочие, которым в данный момент делать нечего, в изнеможении опустились в кресла.

И вдруг понимаешь, что весь этот разброд на площадке объединяется неожиданно возникшей атмосферой уюта и дружеского, почти родственного тепла и соучастия в чем-то общем и важном. "Как цыганский табор", — резюмирует Андрей. Он стесняется таких моментов расслабленности и старается, скрывая внутреннюю радость, снять патетику иронией.

В этот момент на съемочную площадку пытаются вторгнуться "пришельцы". Второй режиссер Юра Кушнерев сообщает, что двое азербайджанских сценаристов просят разрешения присутствовать на съемках. Этого Тарковский обычно не любит, посторонние на площадке ему мешают. Кроме того, он боится лишних разговоров и преждевременных умозаключений, предваряющих для него всегда непростой выход картины на экран. Поэтому, как обычно, Андрей отвечает: "Если удобно, то, пожалуйста, откажите. Скажите, что сегодня у нас очень сложные съемки".