Елизавета I - Маргарет Джордж

– Я готов, – отвечал тот.

Мы все немного посмеялись, и Рэли с Персивалем повели Спенсера к выходу.

61. Летиция

Октябрь 1598 года

За окном кружил в танце золотой вихрь облетевшей листвы. Октябрь в этом году начался медово-желтой чередой теплых погожих дней. Урожай вновь выдался скудный, сделав осень похожей на ослепительную, но бесплодную красавицу. И тем не менее это не мешало любоваться стерильной красотой этого времени года, гулять по вымощенным кирпичом садовым дорожкам и получать удовольствие от прогулки.

Эссекс-хаус теперь превратился в центр подготовки к Ирландскому походу. Меня бросало в дрожь при одной мысли об этом. Королева по известной только ей причине решила отдать судьбу Англии в руки моего сына. Когда в тот злосчастный день у него вырвалось: «Голову у нее перекосило точно так же, как и туловище», я тут же шикнула на него. Шпионами могут быть даже пташки небесные. Однако эта фраза с тех пор не шла у меня из головы. Я не могла отделаться от мысли, что, возможно, ум начинал ее подводить. Ей было уже шестьдесят пять, и вела она себя самым непредсказуемым образом. В этом году она пропустила свою ежегодную летнюю поездку; официальной причиной была смерть Бёрли, но я подозревала, что это лишь предлог, в то время как на самом деле причина заключалась в том, что столь дальние путешествия были ей уже не под силу.

Я не могла не признать, что реакция ее на поражение у Желтого Брода и восстание была нехарактерно решительной. Но ни один Тюдор ни за что не смирился бы с поражением и мятежом, и кровь продиктовала ей горделивый ответ. Возможно, все дело в том, что, когда ее войска оказались не способны противостоять какому-то «ирландскому дикарю, только что вышедшему из леса», как она его называла, королева восприняла это как личное оскорбление и с поразительной скоростью приняла решение подавить Ирландию, поставив Роберта командовать армией.

Ему предстояло отправиться туда, откуда не вернулся его отец. В место, ставшее кладбищем множества английских военачальников. Его непосредственный предшественник, лорд Бург, скончался только в прошлом году – как утверждали некоторые, в результате отравления. Если вас не прикончат предательство и ирландская малярия, дело довершит яд.

На сей раз армия обещала быть огромной – самой многочисленной из всех, которые когда-либо отправлялись в Ирландию. Речь шла о шестнадцати тысячах пехотинцев и тысяче трехстах кавалеристах. И всеми ими должен был командовать мой сын, чьи познания в искусстве ведения сухопутной войны были в лучшем случае поверхностными. Единственный раз он в одиночку командовал сухопутной операцией во Франции, семь лет тому назад. Никаких результатов та кампания не принесла, если не считать гибели его брата, моего младшего сына Уолтера. Роберт стал военачальником исключительно благодаря своему горячему желанию, продемонстрировав тем самым, что, если очень сильно чего-то хотеть, можно в конце концов добиться желаемого. Однако одного желания далеко не достаточно, чтобы преуспеть.

Роберт мог увлечь людей, но вести их за собой не умел. Такова была печальная правда. На успех он мог рассчитывать только в том случае, если ему будет сопутствовать удача. Но разве сам Цезарь не говорил, что своим победам в битвах во многом обязан удаче? Его везение даже вошло в поговорки.

О дух Цезаря, поделись им с моим сыном!

Пока все эти мысли крутились в голове, я завернула за угол и вспугнула стаю сорок, сварливо пререкавшихся друг с другом на куче прелой листвы. Испуганно загомонив, они вспорхнули в воздух. Одна… две… три… Всего их оказалось семь.

Одна – горькие слезы,

Две – мечты и грезы,

Три – свадьбу играть,

Четыре – младенца качать,

Пять – ждет тебя рай,

Шесть – спустишься в ад,

Семь – угодишь в гости к дьяволу,

Не вернешься назад.

Я быстро скрестила большие пальцы, чтобы отогнать неудачу. В гости к дьяволу – это про Ирландию.

Я поспешила уйти оттуда, где увидела семерых сорок, и вскоре до меня донесся щебет человеческих голосов, очень напоминавший сорочий. Это была Фрэнсис, которая шла под руку с беременной Элизабет Вернон, опальной женой Саутгемптона. Та нашла прибежище под нашим кровом, как будто и без нее у королевы было мало причин таить на нас злобу. Узнав о том, что эти двое вопреки ее запрету все-таки поженились, ее величество пришла в такую ярость, что приказала бросить Саутгемптона в тюрьму Флит. Там он в настоящее время и томился, а Роберт приносил ему вести о состоянии жены.

«Ох уж эта королева, – подумала я с горечью. – Все мы узники ее прихотей и предрассудков».

Я поприветствовала ту, что теперь была графиней Саутгемптон, нравилось это королеве или нет. Она с ее томными глазами и крутыми кудрями считалась при дворе первой красавицей, теперь же ее хорошенькое личико было одутловатым – сказывались последние месяцы беременности, а также слезы и переживания. Живот ее под платьем выдавался вперед, как парус, наполненный ветром.

– Это мальчик! – сообщила мне Фрэнсис. – Мы только что подвесили над ее животом обручальное кольцо на нитке, и оно закачалось вперед-назад. Значит, там мальчик!

Я улыбнулась. Я проделывала то же самое со всеми моими детьми, но в трех случаях из пяти обручальное кольцо ошиблось.

– Это замечательно! – сказала я.

Вид у Элизабет был такой измученный, что ей, без сомнения, было уже все равно, кто у нее родится, лишь бы поскорее. Я мысленно порадовалась, что для меня пора деторождения давным-давно осталась в прошлом; во всем этом определенно не было ничего приятного. Порадовалась я и тому, что у меня хватило ума никому не рассказывать о нашей с Саутгемптоном былой связи. Роберт страшно гордился тем, что все про всех знает, однако же об этой моей маленькой эскападе ему было неизвестно. И про Уилла он тоже ничего не знал.

Саутгемптон был искусным любовником. Я на миг задалась вопросом, демонстрировал ли он все свои умения Элизабет. По моему опыту, с женщинами, которых уважают, мужчины ведут себя совершенно иным образом. Конечно, она целых три года была его любовницей до меня. А, ладно, лучше не задумываться о таких вещах.

– К родам уже все готово, – сообщила Фрэнсис. – Повитуха ждет, колыбелька застелена.

– Пусть все пройдет как можно легче, – пожелала я.

Я оставила сад позади и направилась к шлюзу. Мне не хотелось возвращаться в дом, где вечно околачивалась уйма мужчин. Роберт собрал