Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Я смотрю на это не с топологической, а с практической точки зрения. Но прошу вас передать Элизабет мою благодарность. А Лазарусу Лонгу передайте вот что. Кошка может угодить в любую ловушку, но только один раз; второй раз в ту же самую ловушку та же самая кошка уже не попадется.

— Передала.

— Тогда настало время прощаться. Капитан Лорелея, я не могу выразить вам свою искреннюю благодарность, потому что похищение — это не гостеприимство, даже если оно совершается в роскошной обстановке. Но я не думаю, что это задумали вы или ваша сестра… — ваши сестры. Я считаю, что виноват этот ваш лживый, коварный брат. Пожалуйста, попрощайтесь от нашего имени с вашими сестрами и Либби и передайте им — мне очень жаль, что нам пришлось вас покинуть.

— Подождите, капитан! Сначала я должна кое-что сделать.

— Капитан Лор, предупреждаю, что вы у меня под прицелом.

— Что? О, у нас нет оружия. Я совсем не о том. Я сейчас вернусь. Может быть, Дора пока вам споет? Но пожалуйста, не отключайтесь!

Лицо на экране исчезло.

— Какие песни вы любите, ребята? Я знаю их великое множество. Только скажите, какую спеть, и я… А вот и сестра идет, то есть капитан Лор.

— Капитан Хильда, от всей души благодарю вас за то, что вы подождали. Вы можете записать то, что я передам?

— Ая, режим записи. Давайте.

— Я арестовала своего брата и заперла его в каюте. Я, капитан Лорелея Ли Лонг, командир космического корабля «Дора», удостоверяю для сведения любого суда, что не имею никаких прав на командование яхтой «Ая Плутишка» и никогда, ни при каких обстоятельствах не буду на такие права претендовать. Я передаю себя, мой экипаж и мой корабль «Дора» под командование капитана Хильды Берроуз, которая с настоящего момента становится командиром обоих кораблей, и эта передача командования не подлежит отмене ни мной, ни моими сестрами, а может быть отменена только командором Берроуз по ее усмотрению. Конец. Хильда, неужели ты не вернешься? Лаз плачет, а я не знаю, что делать. Вы нужны нам! Он так и не сказал вам зачем, но вы нам нужны! Могу я вам сказать зачем?

— Говори, Лор.

— Чтобы спасти жизнь нашей матери!

(«Будь я проклят!» — пробормотал я про себя.)

После небольшого колебания моя жена спросила:

— Элизабет Лонг здесь?

— Да, да! Она все слышала — она тоже плачет, и я бы плакала, но я капитан, мне не полагается.

На экране появилось новое лицо.

— Говорит Либ Лонг, командор.

— Либби, капитан Лорелея мне сейчас кое-что сказала. Этому трудно поверить, и к тому же она, как я читала, была клонирована из клетки своего брата и могла унаследовать его лживость. Судя по тому, что я знаю о вас, вы вряд ли умеете лгать.

— Командор, я так и не научилась лгать убедительно. Поэтому я давным-давно от этого отказалась.

— Очень хорошо, Либ. Лазарус Лонг действительно арестован и заперт в каюте?

— Да, и то и другое. Дверь у него не открывается, и Дора получила приказ не выпускать его без вашего разрешения.

— А что там такое насчет спасения жизни ее матери? Если они клонированы из клеток человека в таком возрасте, как Лазарус, их мать должна была умереть пару тысячелетий назад.

— Тут такая же сложность, как и со мной, командор, но немного по-другому. У этих двойняшек были матери-носительницы. Но Лор говорила о генетической матери ее самой, ее сестры-двойняшки и Лазаруса Лонга. Считается, что она умерла больше двух тысяч земных лет назад. Но есть некоторая надежда, что в архивы вкралась ошибка и что, может быть, ее удастся спасти. Этого нельзя сделать без вашей помощи и без Аи Плутишки. Я думаю, что даже при этом условии шансы невелики. Но без вашей помощи — что ж, мне придется попытаться построить такую же машину, какая, говорят, есть на Ае, а это мне вряд ли удастся.

— Погоди минутку, Либби. Ая, отключи кабину от передатчика, но не уходи со связи. Ты можешь без посторонней помощи снова войти в трюм «Доры»? Ты ввела это в память?

— Да. Я подумала, что, может быть, когда-нибудь мне захочется снова найти Дору. Вы мной недовольны? Я знаю, что сделала это самовольно. Но я не говорила три раза, так что могу все стереть!

— Ая Плутишка, новая программа. Новое место стоянки. Кодовое слово — «Дора Лонг». Говорю три раза.

— Хильда, слышу три раза!

— АЯ ПЛУТИШКА, ДОРА ЛОНГ. Выполняй!

Звезды погасли, а за нашими дверцами появились освещенные ниши.

42. «ТЫ —

ПЛОД ВООБРАЖЕНИЯ»

ЗЕБ:

— Слышишь, Лаз? Ты — плод воображения.

— От плода слышу. Да еще от недоношенного.

(Дити хихикнула, а я ущипнул ее и показал знаками, что у нее грязные мысли. Она не смутилась: скорее всего, она этим даже гордится.)

Джейк терпеливо повторил:

— Лаз-Лор, центральный пункт теории командора Хильды состоит в том, что каждый из нас в равной мере — плод воображения. Поэтому понятие «реальность» теряет смысл.

Дити решительно мотнула головой.

— Лучше уж держись геометрии, папа. Или начни собирать марки. А семантику оставь специалистам — например, таким, как твоя любимая дочь. Я-то вполне реальна. Можешь понюхать и убедиться.

— Да, ванна тебе бы не помешала. Да и нам всем тоже — денек выдался богатый адреналином. Но это другая сторона медали, Дити. «Воображаемое» и «реальное» оказываются идентичными. Посмотри на этот столик. На абстрактном уровне это система математических уравнений. На чуть более высоком уровне это клубящаяся пустота, где только изредка попадается масса-энергия. Но на том грубом уровне, на каком действуют мои органы чувств, я могу поставить на этот столик бокал, будучи твердо уверен, что он не провалится в этот почти абсолютный вакуум.

В доказательство своих слов мой тесть поставил бокал с коктейлем на столик, и бокал мгновенно исчез.

— Сегодня не лучший мой день, — устало сказал Джейк. — Дора, это ты сделала?

— И да и нет, профессор.

— Что это значит?

— Ты поставил его на место для грязной посуды. Она у меня убирается автоматически — вот я и взяла бокал и про-стерилизовала его. Простите, сэр, вот вам другой коктейль.

День выдался в самом деле нелегкий. Когда мы пришвартовались, никто нас не встретил, но пока Шельма менялась местами с Дити — нашему новоиспеченному командору хотелось первой ступить на палубу ее нового корабля, — запыхавшись, подбежали все три молодые женщины. Дверца по правому борту открылась, Шельма торжественно шагнула наружу…

…И тут же на нее с трех сторон налетели три женщины, смеясь и плача в одно и то же время. Но Шельму не так легко смутить. Все так же торжественно она поцеловала их, позволила им расцеловать себя, ласково погладила по головкам и велела успокоиться, все в порядке.