Прядильщица Снов - Тория Кардело

— Осторожнее, — прошептала мама, когда они преодолевали низкий бордюр у подъезда.

Але хотелось сказать, что с ней всё в порядке, что она не разобьётся, как фарфоровая статуэтка. Но она молчала, понимая: маме нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что опасность миновала.

Когда они поднялись на свой этаж и отец провернул ключ в замке, из глубины квартиры донесся знакомый топот маленьких лапок.

— Рыжик!

Стоило двери открыться, как пушистый рыжий комок вылетел в коридор, радостно мяукая, и тут же принялся тереться о ноги Али, обвивая их хвостом. Она опустилась на корточки, запустила пальцы в его густую теплую шерсть. Кот замурлыкал так громко, что, казалось, завибрировал весь подъезд.

— Привет, мой хороший, привет! Соскучился?

— Он не отходил от двери с того момента, как мы пришли к нему с работы в день твоей аварии, — тихо сказала мама, снимая пальто. — Словно знал, что что-то случилось.

Его янтарные глаза посмотрели на Алю с обожанием. Просто кот. Просто дом. Просто родители рядом, снимающие верхнюю одежду и тихо переговаривающиеся.

Аля гладила кота, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Всё это время её не покидало смутное ощущение, что она пережила нечто большее, чем просто несчастный случай. Нечто странное, пугающее, трансформирующее. Но память не сохранила ничего, кроме момента, когда она переходила улицу, задумавшись о чём-то своём, а потом — резкий звук тормозов, ослепительный свет фар, удар…

А после — пробуждение в реанимации три дня спустя, врачи, называющие её «медицинским чудом». Она должна была умереть или остаться инвалидом, но вместо этого полностью восстановилась за считанные дни. Это было необъяснимо с медицинской точки зрения. Некоторые говорили об исцелении свыше, о божественном вмешательстве. Другие предполагали какую-то редкую генетическую особенность, о которой наука ещё не знает.

Аля не представляла, чему верить. Ей просто повезло? Или действительно произошло чудо? В конце концов, какая разница? Она осталась жива и вернулась домой. Рыжик громко мурлыкал на её руках. Родители суетились вокруг, готовя чай, расстилая плед на диване.

— Аля, может, тебе прилечь? — спросила мама, поправляя подушки. — Ты, наверное, устала.

— Нет, мам, — Аля улыбнулась. — Я провела в кровати достаточно времени. Давай лучше чай пить. И ты мне расскажешь, что я пропустила.

Мама замешкалась, явно не готовая к такому повороту. Она ожидала, что дочь будет слабой, нуждающейся в заботе. Но Аля чувствовала в себе непривычную новую силу — тихую, спокойную уверенность, происхождение которой не могла объяснить.

— Хорошо, — наконец улыбнулась мама. — Я заварю твой любимый чай.

* * *

Они сидели за кухонным столом — Аля, мама, папа. Рыжик свернулся клубком у Али на коленях. За окном медленно догорал день, погружая улицу в мягкие сумерки. Из чашек поднимался ароматный пар — мама действительно заварила любимый Алин чай с бергамотом.

— Аля, — неуверенно начала мама после паузы. — Мы с папой много думали… И решили, что, может быть, тебе стоит перевестись в другую школу?

Аля удивлённо подняла брови.

— Зачем?

Мама глянула на отца, словно ища поддержки, но тот лишь едва заметно пожал плечами.

— Ну, ты знаешь… — она нервно покрутила чашку. — Я понимаю, что в твоём возрасте отношения со сверстниками бывают сложными. И, может быть, в школе у тебя были проблемы, из-за которых ты… Я имею в виду, может быть, это как-то связано с аварией?

Аля поняла, о чём мама. Она всё ещё боялась, что дочь намеренно бросилась под машину. Что переживания из-за лишнего веса, из-за отношений с одноклассниками, из-за непонимания в семье толкнули её на отчаянный шаг.

— Мама, — Аля мягко накрыла её руку своей. — Я правда не прыгала под машину. Это был несчастный случай. Я просто задумалась и не посмотрела по сторонам.

— Но твои переживания… — настаивала мать. — Я знаю, что ты страдала из-за своего веса, из-за того, что тебя дразнили в школе…

— Всё это было, — спокойно согласилась Аля. — И я не собираюсь это отрицать или обесценивать. Да, мне было трудно. Да, я страдала. Но знаешь, что я поняла?

Она сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Я поняла, что все эти переживания — часть взросления. Часть жизни. И они не определяют меня. Я больше, чем мои проблемы и комплексы. Больше, чем мой вес или чьё-то мнение обо мне.

Мама смотрела на нее с недоверием, словно не узнавая.

— За последнее время что-то произошло, — продолжала Аля, удивляясь сама, откуда берутся эти слова. — Я словно… повзрослела. Словно увидела жизнь под другим углом. И мне больше не хочется зацикливаться на старых проблемах.

— Но ты была в коме, — тихо произнёс отец. — Как ты могла…

— Я не знаю, — честно ответила Аля. — Может, это какой-то защитный механизм психики. Может, я действительно была на пороге смерти, и это изменило меня. А может, просто пришло время повзрослеть.

Она улыбнулась, погладив Рыжика, который потянулся во сне, прижимаясь теснее.

— Знаете, мне не хочется больше думать об аварии. Мне хочется просто… жить. Быть с вами. Наслаждаться простыми вещами. Чувствовать, что я любима и в безопасности.

В глазах мамы блеснули слёзы. Она взглянула на папу, и тот кивнул, словно они безмолвно договорились о чём-то.

— Мы обещаем, что всё будет по-другому, — сказала мама, сжимая руку Али. — Я буду слушать тебя, слышать. Не отмахиваться от твоих проблем своим дурацким «Улыбнись, и всё наладится».

— А я буду меньше работать и больше времени проводить с семьёй, — добавил отец, и в его голосе прозвучала такая искренность, что Аля не могла не поверить.

Она посмотрела на них обоих — таких родных, несовершенных, настоящих. И почувствовала, как внутри разливается тепло — не эйфория, не бурная радость, а спокойное, глубокое счастье.

— Я люблю вас, — просто сказала Аля.

* * *

— А помнишь, пап, как мы ходили на речку? — воспоминание о летнем дне, о брызгах воды и запахе нагретых солнцем камней ярко всплыло в памяти. — Мне тогда лет пять было, наверное. Ты еще учил меня лягушек ловить.

Был субботний вечер, за окном кружился ноябрьский снег, мягко ложась на землю тонким кружевным покрывалом. Они сидели за праздничным ужином — не по какому-то особому поводу, просто потому, что хотелось чего-то тёплого и уютного в этот вечер.

Отец улыбнулся.

— Помню, конечно. Ты тогда так визжала, когда одна прыгнула тебе на туфлю.

— А я помню, как ты впервые увидела море, — мечтательно произнесла мама, подливая отцу вишнёвого морса. — Мы поехали в Сочи, и ты так боялась воды, что первые два дня даже не подходила к берегу ближе, чем на десять