Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Я была повсюду в зале, и всюду провожали меня глазами... Сначала улыбались как ребенку и странному простому платью золушки, потом заинтересовывались и следили уже внимательно, закусив губу, потом почему-то уже неотрывно следили громадными сверкающими глазами...

Фантазия моя, когда я разгоралась, была неистощима... Мне действительно стало весело, и мы веселись с принцем, как и мечтали, когда ехали на бал, без занудства этих взрослых, что только и знают кланяться и говорить о погоде...

Правда, Вооргот повсюду следовал за мной, неотрывно следя глазами хуже дуэньи, но я показывала ему язык... Длинный и синий от черники, которую мы ели ладонями, когда уставали, прямо из ваз...

Постепенно все больше и больше людей мечтали со мной протанцевать, так я заражала всех радостью и была всюду, сходя с ума, как ребенок. Ведь я была как юла, обладая безумной нечеловеческой реакцией и скоростью профессионала бойца, заливисто и забывая в смехе все, заразительно смеялась, сходила с ума, радовалась, превратила весь замок в свой плацдарм и площадку для игр, будто это наш дом... Странно, но это почему-то очаровывало мужчин хуже моего платья, и их становилось все больше и больше... Так что те, кто были записаны в карточке, объединились, собрались и пригрозили Джекки, что если он не восстановит правильную очередь хотя бы через один танец, то его поймают и будут все вместе бить... В общем, уставшего Джекки, хоть он отчаянно не желал отпускать меня даже на секунду и хотел быть все время рядом, вынудили согласиться... Чтоб один танец танцевал он, а другой – по правильному честному расписанию, как положено знатной даме...

Я потеряла счет времени. А это значит, что все потеряли его...

Странно, от того, что Вооргот постоянно следил за мной, и что я чувствовала на себе его взгляд, мне становилось только легче. Меня, наоборот, захлестывало какое-то глупое телячье счастье, и я вертелась во все стороны, подставляя себя под его взгляд, а он только улыбался этому и прищуривал глаза, искоса глядя на мое безумие, радость и бурное счастливое веселье... А я захлебывалась весельем, оно плыло во мне, заставляя пытаться передать его другим и зажечь их радостью, смехом, весельем, шутками, и как всегда это удавалось... Я почему-то сегодня была на седьмом небе, против обычного пятого-шестого...

И всех тоже против воли захватывала теплая волна веселья, заглушая разум и убивая счет времени...

Глава 69.

Все бы хорошо, но мама говорит, что я и в бою и в веселье – ураган. Она имеет в виду стихийное бедствие. А я имею в виду, что не устаю. А Джекки, хоть и моя копия, но не выдержал быть все время со мной рядом, как ни желал во всем подражать. Он отдыхал все чаще и чаще, и танцевал все реже...

В конце концов, он просто уселся и сказал:

- Все! С места не сдвинусь до скончания века!

Я огорчилась, тем более он сел на табуретке далеко от пирога, и сесть рядом было некуда... И не мог даже сказать слова...

Раздумывая, что же мне делать, я медленно и степенно отправилась к самому большому пирогу в полном одиночестве. Степенно раздумывая, что бы еще учворить и выкинуть такое, ведь натанцевалась так, что даже пошатывалась от усталости. И глубоко вздохнула, чтоб отдышаться...

Я оперлась о стенку возле пирога, не в силах не есть, ни стоять, ни сесть... Но веселье все бурлило во мне... Правда, я с тоской посмотрела на свои бальные тапочки, подошва которых была стерта до дыр, а в одной даже проглядывал большой палец. И вздохнула. Это были третьи...

- Устала, вертихвостка? – беззлобно хмыкнул появившийся Вооргот.

- Я сейчас тебя поймаю и... – весело пообещала ему я, теперь, из-за веселья и хорошего настроения, бурлившего во мне, нимало не смущенная его присутствием.

- ...и мы будем делать ЭТО вместе, – быстро подсказал Вооргот.

Я нахмурилась и насупилась, как леди.

А потом не выдержала, и снова расслабилась.

- Джекки устал, а больше никто не выдержал тридцати двух часов непрерывного веселья и танцев... – пожаловалась я. Столько прошло с тех пор, как я вышла танцевать в кимоно и снова подчинила себе замок. – Я перетанцевала со всеми, но они такие слабенькие, а у оркестра руки отваливаются, и они отказываются играть, как я не грозила скормить их тиграм...

- Конечно, столько танцевать и смеяться, дурно станет, – согласился Вооргот...

- Я так устала, что не могу даже дотянуться до пирога... – вздохнула я, пытаясь поднять руку... – А ты свеженький! – обвиняюще сказала ему я...

- Еще бы! – фыркнул Вооргот. – Я же не перетанцевал со всеми мужчинами и пацанами на бале, кто мог еще ходить... Просто удивительно, когда ты успела протанцевать с каждым еще и не один раз...

- Сколько тех кавалеров было, – отмахнулась я. – Тут всего чуть больше тысячи...

Вооргот отрезал мне самый большой кусок пирога...

- Вкусно! – сказала я, накидываясь. – Гооднааая... – объяснила я с набитым ртом.

- Еще бы! Больше трех суток на ногах, и полторы сутки только танцевать и не есть... Здесь все сошли с ума, если потакали такой юле и вертихвостке... В рот смотрели... И чего они тебя слушались? Такую вертушку?

Я не отвечала, зарывшись с носом в торт с высоким кремом. Пока не съела, а потом не запила подаваемым мне Воорготом компотом, чуть не захлебнувшись.

- Ой, а замурзалась как! – осудительно проворчал Вооргот, осторожно вытирая меня салфеткой, как ребенка.

Я так устала, что только покорно подставила ему щеки, чтоб он вытер, как маленькая девочка.

- И как можно было съесть пятикилограммовый торт одной? – качая головой, проговорил тот, глядя на мой выпятившийся даже под платьем животик.

- Ах... – вздохнула я. – Наелась... Теперь и поспать можно...

Но я еще хотела веселья и праздника, хотя другая часть хотела спать.

Глаза мои слипались, но я хохорилась.

- Еще буду танцевать!

- Давай-ка я отведу тебя к твоим, – вздохнул Вооргот. – А то ты уснешь прямо тут, а я не могу тут сидеть с тобой, мне еще надо кое-кого предупредить...

Я послушно дала себя поднять.

- Взять бы тебя на руки и отнести бы к себе... – вздохнул Вооргот. – Не могу дождаться нашей свадьбы...

- Так, я иду сама... – вырвалась я. – И не собираюсь я на тебе жениться!

- Угу, – хмыкнул. – Еще не хватало, чтобы ты на мне женилась! Выходи за меня замуж!

- Дудки, – сказала я, но нечаянно прижалась к нему. Почему-то ощущения счастья просто утопило меня.

- Ты не помнишь, но этого потребовали наши родители, чтобы о тебе плохо не говорили... Это нужно, чтоб о тебе плохо не думали... – уговаривал он. – Хотя бы на время бала все должны думать, что мы жених и невеста, а там уже думай что хочешь...

Я вздохнула.

Мы вышли на балкон.

- Раз мы жених и невеста, мы должны постоять хотя бы постоять вместе, чтоб все это видели... – сказал Вооргот, беря меня за руку и широким жестом словно показывая всем, кто мог это видеть, кольцо на моей руке...

Была ночь. Ослепительно пахло матиолой и розами.

Я остановилась, с шумом вдохнув воздух.

- Вооргот, давай постоим немножко, – попросила я.

Он осторожно накрыл меня своим плащом...

- Не простынь, ты разгорячена...

Почему-то мне было так хорошо, что и не говори...

Я устала, но что-то пело и ликовало внутри.

Я стояла и смотрела, и могла стоять так вечно, чувствуя на плече его руку... Теплая волна колыхнулась в сердце и накрыла меня с головой...

- Впрочем, мы жених и невеста, никто нас не осудит, если мы постоим час наедине... – сказал вслух Вооргот.

Я согласно кивнула, теряя рассудок.

- Ты точно помнишь, что я невеста? – на всякий случай спросила я, запрокинув голову. Я согласилась с этим.

- Точно...

- Значит, ты мой жених? – спросила я.

- Абсолютно...

- И никто нас не осудит?

- Угу...

Я запрокинула к нему голову, подставив губы для поцелуя. Мама лучше знает. Спроси маму, и раз она сказала, значит так и нужно...

Вооргот отшатнулся, сжав кулаки.

- Ууу... – сказал он, закусив губы и поднимая глаза к небу, так что скулы рук побелели. – Я не могуу...

Я обижено раскрыла глаза.

- Ты не можешь? Целоваться? – вспомнила я, что некоторые мужчины что-то не могут.

Вооргот только простонал, пытаясь удержать себя в руках. По нему ходили какие-то странные волны, но он словно пытался стоять смирно и вытянуть по швам, раз иначе не получается. Его дергало ко мне, и он взялся обеими руками за перила, словно они могли его удержать.

- Лу! – хрипло сказал он. – Отойди, иначе тебе будет плохо...

Я на всякий случай отошла, раз жених просит.

- Тебе плохо? – сострадательно спросила я. – Тебя стошнит?

- Нет, мне уже хорошо, – сказал он, с шумом выдыхая и закрывая глаза. Почему-то его буквально что-то изгибало.

Постояв одна, я осторожно тихонько стала рядом с теплым женихом, от которого шел жар. Не зачем пропадать теплу – первое правило воина. И тихонько сбоку прислонилась к нему, не тревожа его.

Он вздохнул.

- Пошли...

Я обиженно взглянула на него.