Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Я даже потрясла головой...

- И как он решился усыновить такого как Вооргот при своих наследных принцах... Это же могло привести к войне...

- Нееее... – Джекки аж затряс головой от негодования. – Вооргот на такое не способен – он редкостного благородства, а в детстве был просто – прямо в святые возводи... У меня он самый любимый брат, хоть и неродной, ибо родной давал подзатыльники... К тому же тогда мой старший брат и сам отец опасно заболели оспой, а я еще не родился, и отец как раз еще и подстраховал маму, чтоб в случае его смерти не было никакой смуты, ибо как раз Вооргот был ближайший претендент на престол и мог стать знаменем заговорщиков... В нем скрестились две древние линии, имевшие своих королей... Теоретически, но опасность существовала, а так бы мама правила до его взросления...

- Потому твой брат так ужасен на лице, – печально сказала я. – Из-за оспы... А почему он толстый, и рыхлый, и наглый?

- Из-за лени и пьянства, – холодно сказал Вооргот.

Джекки дернулся, так незаметно он подошел. Он действительно Бог Войны и разбоя. Оказывается, он приемный брат Джекки.

- Вечно ты подкрадываешься неслышно, словно тигр! – фыркнул Джекки.

- Конечно, если мама тебя зовет... – фыркнул Вооргот. – Тебя доставить или ты сам сходишь и ответишь за свои дебоширства... У кого ты там порвал карточку, заявив, что хочешь в туалет?!? – угрожающе спросил он.

- Я уже не маленький, и не надо меня опекать, как в детстве, – гордо задрал Джекки нос. – И сам отвечаю за свои поступки... И потому пойду сам, – быстро добавил он, видя, что тот приблизился.

- Что значит ты уйдешь на половине танца? – возмутилась я. – И опять оставишь меня одну!? – я яростно наклонилась к нему. – Что обо мне подумают, если меня второй раз бросят посреди зала?

Джекки разрывался на части. Он и хотел бежать к маме, и не хотел оставить меня на Вооргота.

- Я могу заменить тебя, – предложил Вооргот.

- Только на этот танец! – хмуро буркнул Джекки и исчез. – И только пока я не вернусь и не узнаю, что там...

Вооргот осторожно подхватил меня, запоздало спросив: Можно? Странно, я ощутила, как его руки коснулись меня, хотя ни с кем до этого даже не замечала. Почему-то совершенно глупое ощущение счастья полностью захватило меня.

Я подняла голову и утонула в его глазах.

Я подумала, что это сумасшествие, но что-то захлестнуло меня, подавив соображение, и я даже не сопротивлялась его наглой самоуверенности, что я буду с ним танцевать – просто танцевала, забыв обо всем... Я даже не сразу поняла, что уже танцую не первый танец, и все покорно кружусь в его руках, доверившись им, потеряв чувство времени и все смотря в его глаза, если б кто-то не обратился ко мне... Куда ушло два других танца, которые должны были идти за этим, как я помнила, и что я делала эти два танца, я просто не могла сообразить, ни вспомнить, ни даже представить, просто прижавшись к нему... Я была как пьяная, неожиданно счастливая, тихая и покорная... И смотрела ему в глаза так, что забыла все остальное... Провал, и все...

Только мамино суровое лицо, с удивлением и потрясением глядящее на меня, мелькнувшее в толпе, привело меня в соображение.

- Все, мы прекращаем танцевать, два танца достаточно... – скомандовала я, не отрываясь от его рук.

- Какие два танца? – через силу спросил Вооргот, с трудом приходя в соображение. Он потряс головой.

- Которые мы уже потанцевали! – резко ответила я, окончательно приходя в себя. Мне было страшно думать, что мы могли их не только протанцевать; и ЧТО мы могли делать эти два танца прямо здесь, и что я не помню, раз на меня так смотрят все. – И немедленно прекратите так прижимать меня к себе! – я ударила его по ноге, чтобы он тоже пришел в себя.

- Кошмар... Ничего не помню... Что мы делали?

Я поежилась от ужаса и отчаянья, только краешком представив, что мы могли делать прямо на глазах у всех. Я испуганно затравленно огляделась. У меня после этого будут дети? Он меня целовал и обнимал?

- Хватит, уже два танца, – отчаянно не давая этой мысли забраться в мозг и подкосить себя, и уверяя, что мы только танцевали, просто не помним... только танцевали... мы только танцевалииии... сказала я. – Три танца меня скомпрометируют, мама сказала...

Я попыталась его оттолкнуть. И только отстранившись, смогла соображать, когда он не касался меня руками и не склонялся надо мной.

- Три танца, все, – я покрутила ему тремя пальцами, как пальчиком маленькому мальчику, чтоб он посмеялся.

- Ничего страшного, если вы протанцуете со своим женихом и четвертый, – придя в себя, огрызнулся тот. – Я вообще не намерен больше позволять вам с кем-то танцевать и буду танцевать только сам!

Я ошалело открыла рот от потрясения. Он сказал это тоном жадного наглого мальчика, садящегося за большой пирог в одиночестве, закрывшись в кладовой. Буду есть только сам! Изумительный наглец!

- Я вам не пирожное! – огрызнулась я.

- Вы моя невеста, – согласился он. – Это лучше, я не люблю слишком сладкое...

- А... – наконец догадалась я, презрительно махнув рукой. – Вы же сумасшедший, Джекки говорил. Всюду видите и ищете невест... Но это не опасно для окружающих, да?

Я отпрыгнула. От его реакции...

- Вы же никакого отношения не имеете ко мне, вы же это всем говорите, правда? – успокоено спросила я. – Вас свяжут и подлечат и вы никогда не были моим женихом...

- Если я никогда не был твоим женихом и никогда тебя не видел раньше, то ты хоть бы перестала носить мой фамильный обручальный перстень, – он уставился на мое кольцо. – Который передается только невесте, и владелец которого, по старому обычаю, есть глава нашего рода, и у которого перстень есть ключ от сокровищницы... Которую уже второй год не могут открыть...

Я посмотрела на перстень с печаткой. Потом на него...

До меня начало кое-что доходить, и я кое-что вспомнила. Где я его добыла. И кто мне его дал, и при каких обстоятельствах, аж рука снова заболела от бича, так я тогда устала хлестать... Это я его тогда порола до смерти...

- Ааа! Так это вы! – я радостно хлопнула в ладоши. – Это вас я отхлестала!!! – радостно воскликнула я. – А я вас не узнала!

Он немного побелел, наверное, от ярости.

Я же внимательно оглядела его.

- Орлиный Глаз кастрировал вас? – с любопытством по-детски спросила я, с интересом рассматривая его. – Он успел?

Лицо его сделалось таким от моего невинного любопытства, что я даже недоуменно отпрыгнула.

- Вы не сможете производить детей? – жалостливо спросила я.

Лицо у него стало таким, что я и сама не заметила, как отпрыгнула до стенки.

- Ну, точно мозги у вас поехали...

Подлетевший Джекки закружил меня в танце, захватив меня прыжком. Он, наконец, освободился.

- Как его выпускают, – недоуменно спросила я у принца, забыв и уже выкинув из головы предыдущий вопрос, который красавчика отчего-то взбесил. – Он же опасен!

Принц пожал плечами и утащил меня танцевать. Я с восторгом согласилась, и мы весь вечер отплясывали и веселились, аж башмаки стерлись.

Вооргот постоянно преследовал нас, наблюдая и не выпуская из поля зрения.

Мама, очевидно, махнула рукой на меня и на мои танцы, тем более, что меня периодически передавали из рук в руки как сверхценный товар, не выпуская и не давая перехватить конкуренту, не давая Джекки танцевать больше двух танцев подряд...

На ребенка махнули рукой, и позволили ему делать что хочется, правда мои кавалеры были подозрительно внимательны ко мне... Но меня тогда это не трогало... Раскрасневшаяся, и пользуясь тем, что в кимоно и маленькая я была тем, кем была – девчонкой, – я делала что хотела. И к этому привыкли. И только по доброму улыбались, провожая нас с Джекки глазами, когда мы гоняли по замку или устраивали очередную шутку или бучу. Полная свобода... Все услышали, что мне еще пятнадцать.

Ребенок, что возьмешь...

Только Мари чаще всего как-то невзначай оказывалась в танце со своим очередным кавалером рядом со мной, и делала это все чаще, но это меня как-то не трогало – она всегда краешком глаза приглядывала за мной.

Говорили, что я заражала всех весельем и кружилась легкая, юная, как весна, с раскрасневшимся от счастья, веселья и хороших хлопот и детских шуток лицом... Я не помню, и себя со стороны не видела, погруженная в веселье и шалости...

Я поменяла платье, потому что кимоно вымокло от пота. И теперь была в обычном сереньком платье, позаимствованном у какой-то горничной, без всяких драгоценностей... И потому позволяла себе все, что не могли позволить себе важные девушки и дамы... Я гоняла наперегонки и командовала всей юной свитой принца и всеми знатными головорезами как обычными привычными мальчишками, и мы веселились и танцевали во всю.

Я была повсюду в зале, и всюду провожали меня глазами... Сначала улыбались как ребенку и странному простому платью золушки, потом заинтересовывались и следили уже внимательно, закусив губу, потом почему-то уже неотрывно следили громадными сверкающими глазами...