Скитания души и ее осколки - Инна Хаимова

Неля сделала вид, что не заметила интонаций в голосе актрисы, а про себя решила, что деньги, которые берет из маминой пенсии на завтраки в школу, будет складывать и в один из дней обязательно купит не только красную икру, но и черную. Принесет домой, поставит на стол и торжественно объявит: «Вот! Угощайтесь!» В этой фантазии ее интересовало – будет ли актриса прятать эти яства, так же как она прятала конфеты. Пусть допытывается, где Неля взяла деньги. Единственное, что знала твердо – ни за что не произнесет, что это «гостинец»

О «предательстве» она дяде ничего не сказала. И теперь, когда он еще с большей пристрастностью расспрашивал о гостях и звонках, раздающихся в квартире, она неизменно отвечала одно и то же.

– Меня не бывает дома – утром в школе, вечером в театре. – Это не было ложью, потому что действительно до обеда училась, а вечером бежала в театр, где ждала Нину, находясь либо в актерской комнате, либо в зрительном зале. Нина была занята не только в ведущих ролях, но и в массовках почти всего репертуара театра.

Порой Неле казалось, что вместе с героями спектаклей, она окуналась в какую-то нереальную жизнь. Репертуар театра большей частью заполнялся пьесами авторов эпохи позднего возрождения. Вполне возможно, находясь под впечатлением просмотренных представлений, герои пьес, рыцари и мужчины, обозначенные Ниной понятием «поклонники» в сознании девочки сливались в единое целое. Это единое целое приобретало для нее ощущение красочного монолита, необходимого для загадочной жизни. Не единожды случалось и такое. После спектакля, еще только приоткрыв дверь гримуборной, актриса прямо с порога высокопарно заявляла.

– Хочу сообщить тебе, – она на мгновение умолкала, словно что-то вспоминая, а затем, едва внятно, будто опять что-то жевала, признавалась.

– Один поклонник пригласил поужинать в ресторане, – неожиданно таинственно подмигивала Неле и уже доверительно продолжала, – так что отправляйся домой.

И Неля шла домой, где почти до утра, не засыпая, ждала Нину. Очень было интересно узнать: как она провела время и кто этот «поклонник». Так уж складывались между ними отношения, что скорее они были не просто компаньонки, а вроде подружки, несмотря на разницу в возрасте. Тем более у Нели еще не было своей личной жизни, поэтому все происходящее с актрисой, становилось как бы и Нелиным. Слово «поклонники» прочно вошло в их обиход. Почему-то у Нели оно ассоциировалось с рыцарскими временами, когда куртуазность манер становилась главным достоинством мужчины. «Поклонники» и в самом деле казались изысканными, очень вежливыми, готовыми ради дамы, положить на «алтарь любви» не только свое сердце, но и материальное благополучие. В то время девочке представлялось, что все они мечтают лишь об одном – видеть Нину, слышать ее голос. Мужчины были разные: артисты, режиссеры, композиторы и инженеры, писатели и администраторы.

Когда Леничка появился в их доме, она не помнит, только дорогая шикарная шуба из канадской цигейки еще недавно с небрежным видом, наброшенная на плечи Нины, завернутая в мужской плащ, горестно обмякшая, поникнув, висела на гвозде в углу комнаты. Неля еще непонимающе переводила взгляд с Нины на гвоздь, когда Леничка уже закрывал за собой дверь. Он служил в одном из театров администратором, давно был влюблен в Нину и в знак своего почитания принес шубу.

– Ну и Леничка! Настоящий рыцарь, – промелькнула мысль в голове Нели. Из обожателей актрисы, он ей нравился меньше всех. Казалось, что и ростом он не вышел, да и умом тоже, к тому всего лишь администратор, а не какая-то значительная личность. Но надо же, как он благороден в своем поклонении. Начитавшись о рыцарях средневековья, Неля не считала предосудительным для женщины получать дорогие подарки от мужчины просто в знак внимания и поклонения. Она, еще только хотела выразить свой восторг Леничкиным поступком, как Нина, словно предупреждая ее намерение, проговорила.

– Леничка сделал мне предложение, – у актрисы не было никаких секретов от школьницы. Обо всех поклонниках Нины она знала вплоть до мельчайших подробностей. Неля была главным поверенным лицом и в свои шестнадцать лет становилась порой советчиком, хотя кроме книжных страстей, ничего не знала в жизни.

– И как свадебный подарок, этот куль будет напоминать о нем, – Нина расхохоталась и дотронулась наманикюренными пальчиками до шубы. У Нели защемило сердце. Она ведь так привязалась к актрисе и вдруг в одночасье Нина исчезает из ее жизни. Что же теперь будет с ней. Этого Неля не представляла. Она оказалась застигнутой врасплох. И мученическое изумление, застывшее в глазах, было, видно, настолько явным, что Нина, не дав ей опомниться от только, что услышанных откровений, своей обычной скороговоркой произнесла.

– Тебе нечего волноваться. Будем жить вместе. Обменяем твою квартиру и Леничкину комнату на большую квартиру. Как-никак он администратор, у него большие связи.

В этот момент Неля почувствовала в себе некое сопротивление. Ей совсем не хотелось расставаться со своей жилплощадью и куда-то уезжать. Протестовать боялась, по спине побежали мурашки – вдруг потеряет Нину, она онемела. Актриса же все азартнее размышляла о вариантах обмена. Но дело в том, что чувство собственника все сильнее и сильнее овладевало девочкой. Как бы она не окуналась в новый для нее мир иллюзий, но реальность также врывалась в ее еще короткую судьбу. Не раз она слышала истории, с плачевным концом для тех, кто имел глупость кого-то прописать на свою жилплощадь. При всем раболепии перед актрисой, о владении Ниной ее квартирой, Неля не хотела даже думать. Уже очень хорошо сознавала, что она «хозяйка этих хором».

Когда через несколько дней, Нина поссорилась с женихом, да так сильно, что шуба возвратилась к хозяину, радости Нели не было предела. Не надо было говорить, что не хочет Нину прописывать – раз, они по-прежнему продолжают жить вместе – два. Но, будто в насмешку, Леничкин плащ, в котором находилась завернутая шуба, был забыт в их доме. Что же теперь делать? Конечно, Неля понимала, что его надо вернуть хозяину. Но еще отчетливо звучали в памяти слова, произнесенные Ниной.

– Он скупой человек, просто патологически жаден. Скажи, возможно, ли мне быть женой Гобсека?! – Неля согласно кивнула головой, подтверждая, что не может актриса стать женой такого человека. – Ненавижу жадных людей, – продолжала Нина, – он хотел эту шубу мне продать, да еще дороже, чем она стоит. Надо наказывать таких. Плащ, наш администратор, не получит. Продадим, – Неля еще не видела актрису такой взбешенной, глаза сузились в маленькие щелочки, которые метали «огненные стрелы», разящие наповал невидимого противника, – деньги станут компенсацией за моральный ущерб.

– Естественно, Неля сознавала, что плащ принадлежит Леничке. На ее веку не было примеров воровства или мошенничества в ее семье. Сама слыла только хулиганкой. Но тут, вслед за Ниной, возненавидела жадных людей, конкретно Леничку и согласилась – плащ возвращать не надо.

Сейчас Женщина хорошо понимает, что, если бы в тот момент не поддержала Нину в ее намерении, то та навряд ли решилась бы на продажу плаща. А так стала соучастницей общего дела, то есть воровства, а иначе это не назовешь, хотя в глубине души и осуждала. О ее размышлениях Нине ничего не было известно. Однако, с тех пор понятие «жадность» стало для нее одним из тяжелых грехов, присущих человеку. Оно приобретало для нее значение некоего «пробного камня», благодаря которому познавалась людская сущность. Неожиданно почувствовала – поступки человека очень часто зависят от такой черты характера, как алчность. Тогда, Неля не высказала никакого сомнения в Нининой правоте и напористо проговорила.

– Давайте продадим. Спрошу у соседей. Вдруг, кому-нибудь подойдет.

– К соседям обращаться не надо, – Нина назидательно посмотрела на Нелю. – Запомни, когда хочешь что-то купить или продать, постарайся, чтобы об этом слышало как можно меньше знакомых людей, – она немного замялась, – чтобы потом не предали, не использовали в своих интересах. Да и вообще старайся, чтобы о тебе знали как можно меньше.

– А как же я!? Я ведь тоже знакомая, – удивлению Нели не было границ.

– А ты уже часть меня. Моя кровь.

На толкучке долго стоять не пришлось. Минут через двадцать новенькие, будто только что отпечатанные сто двадцать рублей, хрустели у Нины в руках. Но Неле не давала покоя мысль, что Леничка может спросить о плаще и что тогда делать.

– Что-нибудь придумаем, – ответила Нина на ее вопрос.

И Неля действительно придумала. Когда Леничка месяца через два неожиданно позвонил и поинтересовался, в какой день можно забрать плащ, она без тени смущения в голосе, ответила, что выбросила его на помойку.

– Как выбросила!? – голос Ленички завибрировал.

– Так и выбросила. Чтобы ничто не напоминало о вас. Мне плащ не был нужен, – ее объяснение оказалось настолько простым, несуразным, и нелепым, что бывший жених только и воскликнул.