Скитания души и ее осколки - Инна Хаимова

И все же в один из дней дядя неожиданно нагрянул и увидел, что без его ведома сделан ремонт и куплена новая мебель. Неля не заметила, как в квартире тут же оказались соседки. Им давно было «невтерпеж» увидеть, что сделала эта «шлюха». И, конечно же они не преминули заметить, что мол бабушка и мама ни в коем случае не допустили бы не только провала девчонки на вступительных экзаменах, но и быть бездомной пока «артистка прихорашивает дом свиданий». О том, что Неля провалилась на экзаменах, знал весь дом. Вместе с ней поступала одноклассница, жившая в этом же дворе.

– Вовсе и не дом свиданий, – огрызнулась Неля. – Просто мы не хотим жить как мещане. Хотим, чтобы все было красиво и эстетично. И ничего страшного не было, что неделю спала на улице, дышала свежим воздухом.

Так дядя понял, что Нина не намерена с ним считаться, и узнал причину «нежелания» племянницы продолжать учебу. Племянница, каким-то шестым чувством, ощутила, что дядя осознал Нинино отношение – она никогда не ответит ему взаимностью. Иначе не позволил себе произнести со злой брезгливостью эти слова: «если она решила прокрутить такое дело, не посоветовавшись со мной, то хороша штучка. А ты, коли такая самостоятельная, то и думай о себе сама. Сейчас подашь документы на вечернее отделение в техникум, благо еще не поздно, а завтра утром приедешь ко мне в НИИ – буду оформлять тебя на работу лаборанткой»

Ослушаться дядю она не могла, да и зачем?! Неле хотелось быть независимой материально как от Нины, так и от дяди. Потому что те деньги, которые давал дядя на питание и еще, получая пенсию за маму, постоянно отдавала Нине. То ли за платья, переделанные с ее плеча на Нелю, то ли за тарелки, непонятно для чего купленные, то за кастрюли. На карманные расходы у девочки ничего не оставалось. Последние полгода Неля отказывалась от любых приобретений для себя и хозяйства, ссылаясь на то, что ей всего достаточно. Это-то и помогло ей «сколотить» необходимую сумму на выпускное платье. Но опять, же все ушло на ремонт и мебель, которую они с Ниной купили пополам, с последующей выплатой Нелей части затрат актрисы. Поэтому Неля и хотела скорее рассчитаться с Ниной, а с зарплат она понимала, будет, намного легче это сделать.

И в тоже время не хотелось ей оставаться «недоучкой», поэтому без возражений согласилась поступить в техникум, хотя ее интересовали совсем не технические науки. Но тогда было модным изучать радио, электронику и она оказалась в русле моды.

К середине сентября, со сковывающим душу страхом, Неля ждала возвращения Нины с курорта. Ей предстоял серьезный экзамен на зрелость их отношений, бескорыстность и равенство. Отчего, Женщина, сейчас вспомнила эту ситуацию? Да все от того, что такое приземленное понятие, как жилплощадь, сыграло роль в ее жизни. Совсем юная, она оказалась домовладелицей – когда взрослые люди еще очень долгое время добивались такого положения. Ее компаньонка стала первой, кто попытался посягнуть на ее собственность, доставшуюся от дяди, бабушки и мамы. Желание Нины прописаться, вызвало в ней содрогание, внутренне сопротивление этому шагу. Может быть мысль, что Нина взяла над ней власть, будучи просто квартиранткой, а став хозяйкой, превратит ее в бездомную, усиливала подозрительности Нели.

Отказать Нине в желании прописаться, у Нели не хватало сил. И, когда актриса уезжала на курорт, она пообещала, что поговорит об этом с дядей. И то, что квартирантка уехала, не сообщив ему об отъезде, сделала ремонт, поменяла мебель и, вообще, устроила «дом свиданий» – этот момент показался девушке как нельзя лучшим для открытия ему планов Нины.

– Что? Прописаться?! – «гаркнул» дядя, – а тебя потом на улицу!? Не будет такого!

Неля безумно обрадовалась такому повороту. Теперь безо всякой боязни и смущения могла Нине отказать, ссылаясь на дядин запрет. Получалось в этой истории, что Неля прописать актрису согласна, но он ее опекун – категорически против такого поступка. Без его разрешения, она не может и шагу ступить. В тот момент поняла – в опасной ситуации, найдет возможность защитить себя. Короче, когда Нина вернулась с курорта, Неля работала и училась в вечернем техникуме. При очередном разговоре о прописке, она без тени смущения заявила, что дядя против такого действия, а без его согласия, она ничего сделать не может. Нина, словно, сникла, померкла и затаилась. С Нелей почти не разговаривала, на вопросы отвечала односложными «да» и «нет»

В один из дней, возвращаясь после работы и учебы домой, Неля издалека увидела что-то необычное в квартире. Только через некоторое время, может минуту, а может и больше до девушки дошло, что окна-глаза пусты, ресницы штор их не прикрывают. Войдя в квартиру и включив свет, она и вовсе «остолбенела». Кроме одной кушетки и старого дядиного шкафа в комнате больше ничего не осталось. Ей даже мысль не приходила, что Нина могла все вывезти. Неля отчаянно шептала одно и то же: «обокрали» и все время вопрошала сама себя: «на чем будем спать!?» Она села на кушетку и стала ждать прихода Нины из театра. Время от времени, окунаясь в дремоту, валилась на постель, но тут же, вздрагивая, открывала глаза и, обнаружив, что сидит в темной пустой комнате, опять смотрела в потолок, словно там должен был быть написан ответ: «куда все подевалось?»

Так в одиночестве досидела до утра. Пора было собираться на работу. Когда дядя узнал, что племянницу обокрали, и Нина домой не пришла, он заявил, что Неля должна подать заявление в милицию, обвинив актрису в воровстве. Он считает – она все вывезла из-за злости и мести. Такое Неля представить не могла. Воровство ей казалось уделом людей, стоящих на «низкой степени социальной лестницы, классово-деградирующих» Ох, как еще в ней жили штампы, преподанные в школе и почерпнутые из современной и классической литературы.

Как Неле не хотелось верить рассуждениям дяди, актриса избавила ее от уюта, который они вместе создавали. Неля никак не могла взять в толк, почему Нина решила «захватить все то, что ей уже не принадлежало». Ведь ее долг актрисе был совсем незначительным. Неужели в порыве злости не захотела понять, что обворовывает не взрослого мужчину, а несовершеннолетнюю девчонку-сироту. Как оказалось, за день до происшествия, дядя навещал Нину и поставил ей условие – или она выходит за него замуж, или пусть снимает комнату в другом месте. В своем, не контролируемом, порыве актриса увезла не только вещи Нели и все то, что связывало с детством Нели, с домашним очагом, но и бабушкину пасхальную посуду, к которой при жизни старой женщины они никогда не притрагивались в обычные дни.

Именно тогда Женщина почувствовала первое разочарование в людях и опустошенность. Тогда в ее жизнь, разграниченную узкой полосой между двумя смертями, ворвался страх. Будто лучом света, озарилась в памяти маленькая вытянутая комната с тусклыми окнами, белыми больничными стенами, которые, казалось, надвигались на нее. Она невольно увидела железную кровать с шишечками и умирающую от рака бабушку, а через мгновение ее взор уже выхватывал из памяти ту же кровать и мечущуюся на ней в агонии маму.

Между уходом бабушки, мамы, появлением актрисы и ее исчезновением пролег промежуток в полтора года, после чего Неля осталась одна с навалившимся на нее одиночеством. Это чувство было неожиданным в своей всеобъемлемости, огромности, давящей опустошенности. Оно превращалось в безжизненные песчаные просторы, выжженные солнцем, побег из которых, казался невозможным. Это и нереальность изменений рождала страх и скорее всего от него и совершала затем поступки, выглядевшие один нелепее другого.

Сначала впустила бездомную актрису, впоследствии обокравшую ее, затем поочередно принимала «фей», прибывающих из южных провинций страны – дядиных невест. Это были очень интересные женщины бальзаковского возраста, почему-то всегда останавливающиеся в Нелиной квартире. Она ни разу не слышала, чтобы дядя называл их по имени. Только срывающиеся с его уст определение «фея» очарованно кружилось в воздухе, отчего, наверное, каждая из дам начинала ощущать свою значимость, неповторимость, и некий мужской магнетизм. А называл их он так, скорее всего, не только от словесной щедрости, но из боязни спутать их имена.

Хотя женщины и были привлекательны, но что-то однообразное сквозило в облике этих курносых блондинок. Порой они даже напоминали Неле образ колхозниц с собранным урожаем в руках, образ столь любимый советскими художниками. И еще характерной чертой становились их руки с сумками, с вздувшимися венами от напряжения. Загруженные сумки протискивались одна за другой, потом появлялась хозяйка этих рук, подтверждая изобилие тех мест, откуда невесты рискованно срывались. И также, как и актрису, дядя селил их у племянницы. Совместное проживание с «феями» длилось недолгое время их отпуска, после которого они, наверно, увозили по домам надежды на скорое возвращение. Но, как видно, мечтам не суждено было сбываться, так как после отъезда они бесследно исчезали с Нелиного горизонта.