История с географией, или Жизнь и приключения географических названий - Эдуард Вартаньян

Заметим: переименования, как правило, возникают тогда, когда имена мест входят в конфликт со временем. Они призваны отразить боевую и трудовую «биографию» географического объекта, напоминать о славном прошлом или настоящем, запечатлевать в топонимах имена людей, являвшихся честью, совестью и гордостью народа. Бывший Петроград стал Ленинградом. Имя Ленина — создателя Коммунистической партии и основателя Советского социалистического государства — носят десятки населенных пунктов страны. По ходатайству армянского народа в Ленинакан переименован Александрополь. Вот этот документ.

«Выписка из протокола № 4 заседания Президиума ВЦИК СССР от 26 февраля 1924 года.

Слушали: пункт 16. О переименовании города Александрополя в Ленинакан.

Постановили: Ввиду того, что ЦИК Армянской ССР переименовал в день смерти В.И. Ленина город Александрополь в Ленинакан, в виде исключения переименование утвердить».

Моя «маленькая родина» — город Краснодар. Но таково его послереволюционное имя. А до 1920 года это был Екатеринодар. Возник он в 1792 году, после того, как Екатерина II перевела запорожских казаков на кубанские земли: и подальше от сердца России, и поближе к ее новым рубежам. Переселение было обставлено как всемилостивейший акт, щедрый дар императрицы вольному казачеству. Вельможи придумали прославляющее монархиню имя: Екатеринодар. В переименовании — компонент красный имеет значение «революционный», «советский». Тождественный символический смысл заложен также в именах городов Краснокамск, Красноград, Красноуральск, Краснодон.

Вятка стала Кировом, Самара — Куйбышевом, Тверь — Калинином, Кадиевка — Стахановом, Гжатск — Гагарином…

Существует еще немало названий, унижающих человеческое достоинство, не отражающих нынешнего преображенного лица поселка или деревни. Понятны поэтому новые имена, пришедшие на смену старым. Обираловка… Если помните, именно туда пришла героиня Льва Николаевича Толстого Анна Каренина, чтобы покончить счеты с жизнью. Сейчас город известен под именем Железнодорожный. Замена не поэтическая, что и говорить, но человек, уже не стыдясь, может назвать место своего рождения, место, по выражению писателя К.Г. Паустовского, своей «маленькой родины». Населенный пункт с названием Дешовка нынче Фурманово. В Белоруссии замене подверглись топонимы Чертовщина, Тараканы и другие не вызывающие положительных эмоций названия. Бесспорны замены на карте Волгоградской области: Родинская (Нахаловка), Старый Сад (Голодаевка), Вишневое (Грязнуха), Калиновский (Вчерашние Щи). Ждут своего часа (точнее бы, заждались) села Грязнуха, Пьянково, Новый (!) Баран (в Татарии).

Впрочем, я не намного ошибусь, если скажу, что каждый второй-третий читатель этой книжки живет в населенном пункте, имя которого, быть может, не раз было изменено. Поинтересуйтесь. И вместе с вами посочувствуем тем, кто является уроженцем населенного пункта с официальным названием Ферма № 4 совхоза «Большевик» (Ставропольский край), Семигородний лесопункт 47-го километра (Вологодская область), и поздравим тех, кто еще недавно жил на хуторе Ферма № 3 совхоза «Палласовский» (Волгоградская область). Отныне они с удовольствием сообщат: «Мы — из хутора Благодатный!»

Табу!

Эта глава поведает о запретах на дела, предметы, слова, имена и сообщит о словах-заменителях, призванных переименовать то, что не принято называть своим именем.

Перед нами интереснейшее явление языка, раскрывающее многообразие его взаимосвязей и взаимозависимостей. Я имею в виду табу и эвфемизмы.

Табу — полинезийское слово, составленное из ta — «отмечать» и pu — «всецело выделенный», «священный», tapu или tabu значит: «неприкосновенный, запретный». Это слово привез с острова Тонга в Европу английский мореплаватель Джеймс Кук.

У племен, находящихся на нижней ступеньке общественного развития, табу — «кодекс запрещений», назначение которого — регламентировать и охранять жизнь сообщества людей. Отступить от установленных правил значит вызвать на себя гнев и сверхъестественных сил, и своих соплеменников.

Нельзя разбрасывать пепел — «ты сгоришь». Нельзя ворошить палкой крысиную нору — «земля разверзнется и поглотит тебя».

Запреты, нарушение которых якобы неминуемо влечет за собой жестокую кару со стороны духов, божеств, прочих фантастических сил, были достоянием не только первобытных племен. Различные религии, осудившие многие традиции и обычаи язычников, выработали свои запреты, цель которых — укрепить влияние духовенства.

Языковое табу также существовало во все обозримые времена и у всех народов. Древние греки своих жестоких богинь кары и мести эриний нарекли подставным именем — эвмениды, что значит «благосклонные».

Запреты, возникшие в сфере общественной жизни на разных ступенях развития человечества, вызвали необходимость замены «страшных», нежелательных, грубых слов другими. В языкознании их назвали эвфемизмами (от греческих слов, переводимых «хорошо, вежливо говорю»).

Уже в далекие времена славяне-охотники переименовали арктоса в вежливое медведь — «медоед», «тот, кто ест мед» (вспомните-ка Арктику на Земле и созвездия Большой и Малой Медведицы на небе). Но, видимо забыв через века, что медведь — имя-заменитель, прибегли к вторичному переименованию. Его стали величать: хозяин, ломака, мохнач, лесник, косолапый, бурый, а то и совсем по-людски — Топтыгин, Потапыч, Михайло Иваныч.

Бэр — «бурый» — назвали его и немцы.

С удовольствием отсылаю вас к повести Л. Соловьева о Ходже Насреддине, к тому отрывку, где хитроумный герой выдает алчному, тщеславному хозяину озера своего осла за заколдованного принца. «Какой он принц! Самый настоящий ишак!» Ходжа опасливо поправляет Агабека: «Т-с-с-с, хозяин! Неужели нельзя выразиться иначе? Ну почему не сказать: „Этот четвероногий“, или „Этот хвостатый“, или „Этот длинноухий“, или, наконец, „Этот, покрытый шерстью“?»

Словесные запреты не обошли и топонимы.

На западе Саудовской Аравии расположен небольшой город Медина, мусульманская святыня, место поклонения верующих. Полное его название Мединет-ан-Наби («Город Пророка»). Такое наименование он получил после того, как предоставил в 622 году убежище основателю ислама Магомету, преследуемому религиозными противниками. Медину признали центром нового вероучения, в ней Магомет умер, в ней похоронен. Прежнее название города — Ясриб — стало для мусульман табу — его упоминание расценивалось как святотатство и сурово наказывалось. Арабское медина — «город, поселение» — довольно распространенный элемент двухсловных топонимов. Только в Испании (занятой одно время, если помните, арабами) их больше пяти.

Подверглись табуированию многие горные вершины в Монголии — следы давних верований.

Впрочем, вернемся в Россию. В январе 1775 года самодержавие с трудом погасило факел крестьянской войны, зажженный Емельяном Пугачевым. Крестьяне, яицкие казаки, «работные люди» оружейных заводов, «иноверцы» потрясли тогда основы Российской империи. Восстание было потоплено в крови, «зачинщики-бунтари» жестоко наказаны.

Шли месяцы, а «совершенное спокойствие еще долго не водворялось», — свидетельствовал А.С. Пушкин в «Истории пугачевского бунта». Река Яик — свидетельница грозного времени, Яицкий городок, исходный пункт восстания, яицкие казаки, причинившие немало хлопот именитым военачальникам, были на устах бедного люда. При одном упоминании о Яике бросало в дрожь дворян. О Яике говорила вся «просвещенная» Европа.

Чтобы изгладить из памяти людей мятежное имя, следовало вытравить его из разговорного обихода, стереть с географических карт. И не мешкая.

Екатерина II высочайше повелевает: перекрестить всё и вся, в чем только звучит имя Яик. Река и казацкий городок получают тюркское имя горного хребта — Урал. К тому времени название Урал, Уральские горы уже употреблялось чаще, нежели прежние русские наименования Каменный пояс, Камень или Пояс.

Снова Пушкин:

«В конце 1775 года обнародовано было общее прощение, и повелено было все дело предать вечному забвению. Екатерина, желая истребить воспоминание об ужасной эпохе, уничтожила древнее название реки, коей берега были первыми свидетелями возмущения. Яицкие казаки переименованы были в уральские, а городок их назвался сим же именем».

Сейчас, спустя двести с лишним лет, редко кто вспоминает прежнее название реки, что несет свои воды в Каспийское море, и крепости яицких казаков, на которой встал город Уральск. Но мы и поныне храним гордую память о тех, кто поднялся в те далекие годы против угнетения, бесправия, нищеты.