Измени мне, любимый! - Иоанна День

головной боли и внезапного шума в висках. — поэтому разведут быстро.

Делаю еще один шаг. Но только не к Олегу, а в сторону. Предусмотрительно.

Он слушает — даже на мгновение не отвел от меня глаз. И по прежнему молчит. Поэтому каждая моя фраза — как ответ на вопросы, которые никто не задавал.

Что ж, выигрышная переговорная тактика: довести своим бездействием и безмолвием оппонентаа (мы, что — оппоненты? теперь так это называется?) до состояния, когда он сам тебе все рассказывает.

Но мне плевать на переговорные тактики.

Моя цель — сообщить ему, что есть только одно решение. И это решение — развод!

Мой бывший — весь внимание: ни моргнет, ни шелохнется, десять минут уже в одной позе. Как сел сразу — так и закаменел. Слушает. А я продолжаю.

— Есть несколько финансово-юридических аспектов. Но кого они интересуют на фоне твоего фееричного обретения статуса отца?

На самом деле интересуют. Лично знаю пару его конкурентов, готовых озолотить того, кто расскажет о подробностях нашего развода. Финансовых. История с отцовством для них только инфоповод. А по другим нюансам они, уверена, уже роют информацию.

И тут мой (бывший) блондин разморозился.

— Ты точно сформулировала — “обретения статуса отца”. И это — единственное, что произошло и имеет доказательство: я стал отцом, — Олег щурится и улыбается как безмятежно-счастливый человек. Так радуются дети.

И я помню фотографию мальчика — его сына, который так же — и улыбается и щурится.

— Чудесный малыш. И то, что он твой сын — это тоже чудо.

— Факт отцовства — не повод для развода! — Олег разводит руками и немного наклоняется вперед, не разрывая контакт наших глаз.

— Факт отцовства, иногда, и — не повод для знакомства! Но для того, чтобы это чудо случилось, у тебя должен был быть секс — говорю, чеканя каждый слог и вижу, как на слове “секс” у моего бывшего зрачки расширяются, заполняя радужку и затем эта граница начинает ритмично пульсировать, от внешнего края снова к центру зрачка и назад.

Так как это происходит неравномерно по всей окружности, его карие глаза скоро становятся “тигринными”, а дыхание более глубоким и рванным. Чтоооо?.. Отсчет пошел?

— Доказательств секса нет! — Олег еще понижает голос.

— Секс с другой женщиной! — продолжаю вбивать каждый слог в эту блондинистую голову.

— Это — измена! — чувствую, что не остановлюсь на этом.

— А ты — предатель!! — вижу, как дергается лицо Олега и его искажает гримаса обиды. Обиды?

— И это — самый главный повод!!! — не останавливаюсь, потому что хочу поставить жирную точку.

— И приехал ты зря. Обсуждать — будет развод или нет — бессмысленно. По крайней мере, лично мне неизвестны причины, из-за которых есть смысл…

…есть смысл нам… нам смысл… — заканчиваю фразу уже в углу, сидя на полу возле французского, в пол, окна переговорной и в объятиях Олега, который одним прыжком уже возле меня.

Путаюсь в аргументах — пытаясь сохранить нить разговора и завершить мысль. А теперь также я путаюсь в портьерах. И в чувствах своих, я тоже все еще путаюсь.

Всего лишь один шаг Олега — неожиданный, мощный, не шаг — а прыжок КО мне. И вот наши тела опять так опасно близки друг к другу.

И моя реакция — ОТ него — бесполезная попытка.

А когда я в его объятиях уже нет никаких попыток ОТ.

И эта ловушка в углу, куда я свалилась вместе с портьерами, так как больше двигаться “ОТ” нам с портьерами было некуда.

Я в руках Олега. Он крепко сжимает меня. Он вжимается в меня. Он собственнически прижимает меня к себе.

Не убежать.

— Повода для развода нет, Лесёёныыышшш…

Шёпотом. Нежно. Мне на ухо.

Глава 21

У нас с Олегом всегда было именно так: он начинал бормотать-прибалтывать мне на ухо всякие глупости, несуразности, откровенности и это был сигнал.

В этот момент сразу и без промедления всегда включается моя личная точка G — да-да, она у меня как у многих женщин в голове. Она с жадностью внимает эти словечки, интонации, его отношение ко мне в этом моменте.

А дальше точка G запускала мою нетерпеливость! Которая и есть главный индикатор — мой это мужчина или нет.

Есть нетерпеливость — значит это он. Единственный!

И тогда: дайте мне его в меня всего и сразу. И понеслась!..

Да, вот такой незатейливый алгоритм: прибалтушки — точка G — нетерпеливость!

Можно сказать, на мне рассыпалась теория, что у мужчин крышесносный секс — это следование примитивной инструкции, а вот женщину осчастливить и оставить удовлетворенной со звездами в глазах и вспышками сверхновых в анамнезе — это долгая и трудная работа.

Практически — во глубине сибирских руд.

Ну, да — у всех оно по-разному. У меня — это лишь запустить три элемента.

Еще раз: прибалтушки — точка G — нетерпеливость!

Но тут есть очень важный момент: алгоритм работает только если рядом — мой мужчина. Единственный.

Иначе — нетерпеливость моя просто не запускается. Хоть дерись!

Олег — мой мужчина. И он это знает.

Например, сейчас его пальцы чувствуют насколько моя нетерпеливость уже влажная и готовая. И бормотания-прибалтывания продолжаются.

— Лесёныш, ты со мной… Ты — моя… Ты — для меня…

Я ж теперь — только слух и ощущения, подгоняемые уже включившейся на полную мощностью нетерпеливостью. Все остальное — Олег.

И наши тела. Они точно знают, что делать.

Одновременный быстрый разгон.

И потом сразу вместе резво — к самой кромке волны.

А там уже все как настроенный механизм: и инициативы, и повторы, и взаимные ответы друг другу: щипнул — куснула, лизнул — погладила, шепнул — простонала, зацепил — вздохнула. А дальше наоборот и быстрее: куснул — щипнула — погладил — лизнула. И снова можно притормозить: развернул — прижалась, притянул — наклонилась, прикуснул — обхватила, качнул — прогнулась, снова качнул — опять прогнулась, вошел — замерла…

Вот, вот он тот самый момент, когда: “Извини, любимая, я уже не смогу остановиться”.

Да никто и не собирался-то, останавливать…

Потому что теперь только по-прямой — вперед, вперед, и еще раз — вперед и еще немножко…

Туда, где наш общий финал: вместе растворились друг в друге и потом каждый — обещает возродиться заново.

— Лесёёнышшш…

Я вся еще по кусочкам. А в целое возродиться — никак. Какой-то сбой.

Шепот Олега. Такой знакомый, такой родной.

И понимание: он-то, этот шёпот, теперь совсем из другой жизни.

Как минимум, из