Измени мне, любимый! - Иоанна День

героиня — готовый на любые подвиги герой — чудесное спасение. Голливуд тридцатых годов двадцатого века! Но я скорее Хеди Ламарр, чем Вивьенн Ли.

Дежурная команда казино появится здесь через двадцать секунд. И у меня еще есть немного времени — перекинуться парой слов.

— Ты бросился меня спасать, милый!

Снизу на фоне плеска волн раздаются звуки, похожие на рычание.

— Ты ведь подумал, что я правда собираюсь прыгнуть в море, милый?

— Я не подумал, я это увидел. А я привык доверять своим глазам… и своей логике.

— Глазам и логике? Доверяй, но проверяй! А просто — спросить? С людьми надо разговаривать!

— Людей надо контролировать. Особенно тех, кто… кто нуждается в таком контроле.

Это выглядит странно: я сверху — он снизу, я могу в любой момент уйти, а он без спасителей не поднимется (пляж только готовят к сезону, трапы на реставрации и пирс сейчас неприступен для одинокого пловца как форд Боярд).

Но почему у меня ощущение, что вот это “надо контролировать” у него и так отлично получается?

— Хочу тебя успокоить. У меня небыло таких планов и я не собиралась прыгать.

— Кроме наших планов есть еще сударыня случайность. Играешь с судьбой, милая!

— Играю, но не с судьбой. А ты болван, милый! Но такой романтичный болван… Знаешь, встреча с тобой, пожалуй — самое занятное из того, что произошло со мной сегодня. Прощай, милый!

Рычание вперемешку с ненормативными частями речи становится громче.

Отправляю ему воздушный поцелуй, хватаю лабутены в руки и босиком бегу в сторону стоянки.

Петр прекрасно держится на воде и я за него не беспокоюсь. Тем более, что уже через несколько мгновений ему окажут квалифицированною помощь.

Именно моя компания разработала для казино технологию “Умный пирс” и алгоритм помощи тем гостям заведения, кто свалился в воду, здесь продуман до долей секунд.

Так что Петра сейчас спасут. Заодно и порепетируют. Надо будет запросить отчет об использовании системы в реальной ситуации и подготовить им обратную связь с рекомендациями.

Но это потом — и уже там, в нормальной жизни. А сейчас мне пора снова бежать. Предпочитаю не встречаться с Петром — ни сейчас, ни больше никогда и нигде.

— Штооошшшш… Это был насыщенный день, но пока я не чувствую себя в безопасности, он еще не закончился…

Глава 17

На стоянке большая пробка. Основная программа вечера в казино закончилась и большая часть гостей торопится выехать, чтобы по пустым еще предутренним дорогам быстро вернуться в город.

Именно поэтому — слава Богам! — автобус, в котором Лану и ее коллег развозят по домам, еще не уехал. Я вижу как он в общей очереди на выезд с территории медленно продвигается к воротам.

Но до него еще бы добраться. И сделать это надо быстро и незаметно. Петр, как только его выловят и высушат спасатели, отправится искать меня.

Во-первых — пресловутый тариф, который он оплатил, а услугу не получил. Как предприниматель, я его понимаю: клиент всегда прав. Но как женщина — увы — ничем помочь не могу.

Во-вторых, похоже, у меня теперь не два, а три новых врага и синеглазый в их числе.

Вобщем-то я не против. Врагов своих я уважаю и ценю. Держат меня в тонусе и двигают вперед.

Как оказалось, гораздо сложнее в моей жизни с любимыми…

Захожу на территорию стоянки и одним глазом наблюдаю как движется мой автобус. Другим — ищу, где бы присесть на минуточку, перевести дух и позвонить Лане — предупредить, что я совсем рядом.

Светиться не хочу, помню, что кроме Петра меня ищет и Олег, и его Новая, и его СБ. Держусь края, передвигаюсь в тени построек, внимательно гляжу и слушаю. Вобщем, веду себя так, как-будто за плечами годы оперативно-розыскной работы.

— Крендель, ты видел новую ориентировку? — через две машины от меня охранник разговаривает по телефону.

— Лови, я тебе кинул. Блондинка, 42 года. Особые приметы — на лабутенах. Смотри, какая соска. С виду сорокет не дашь. Максимум — тридцатник. Да, объявили повышенный уровень.

Затем охранник пару минут слушает, поддакивая и покряхтывая, а когда ему надоедает, прерывает собеседника и резюмирует:

— Камон, бро, не навали кринжа как в тот раз. Давай, на связи.

Значит — соска? И, значит — на лабутенах?

“Лана, возьми мои конверсы, любой платок или кепи. Выйди из автобуса, иди прямо до того черного крузака, что перегородил левый ряд. Это срочно. Жду.”.

Отправляю сообщение в вацап. Прочитано!

Слежу за автобусом. Он продвинулся еще на два метра и опять притормозил. Сразу же двери открываются. Лана выпрыгивает и прогулочной походкой отправляется к Лэнд-Крузеру, который тоже движется к воротам, но по левой стороне стоянки.

Я уже там — обнимаемся. Переобуваюсь и покрываю голову платком. Лабутены — несмотря на мольбу в глазах подруги — летят в мусорный бак.

— Я знаю, что подарю тебе на день рождения, — успокаиваю Лану и мы успеваем заскочить в автобус, когда он тормозит перед самыми воротами.

В салоне — тишина и благолепие. Мои артисты всю ночь пели, рассказывали байки и даже танцевали и честно заслужили покой. Анжелика вяжет шарф растоманской расцветки, Антон то ли с кем-то разговаривает, то ли учит английский, остальные спят.

Ну что — замыкаю круг? Я снова еду в том же автобусе, вокруг те же люди, которые хотят мне только добра и опять могу на время расслабиться.

— Алесь, ну ведь классно как получилось все! Я даже и не мечтала. Петь в казино — это прям потолок. А теперь — Марчеееееевский… И я — представляешь, Я — у него в планах!

Лана лопочет громким шепотом, продолжая купаться во впечатлениях прошедшей ночи. Ей хочется поделиться каждой подробностью, обсудить все детали, расспросить о моих впечатлениях, пересказать новые сплетни.

А потом еще раз по кругу, и третий раз, и — если не остановить — четвертый…

Но вот автобус набрал скорость и плавное движение быстро убаюкивает мою будущую звезду сцены. И хорошо. А теперь-ка я подумаю о том, что буду делать завтра.

Открываю на телефоне календарь — в 11.00 встреча в офисе Ямпольского.

В активе то, что пока наши с ним планы “по обоюдному согласию”. Он давно хочет заполучить меня как клиента. Я хочу, чтобы именно он был моим адвокатом.

И сейчас, когда последние изменения в моей личной жизни быстро стали публичными и все обстоятельства прояснились, в какой-то степени все стало проще.

Больнее, откровеннее — но проще.

Теперь